– Ой! Что-то происходит, только не пойму что.
– Это муравьи тебя атакуют, – хмыкнул я. – Точнее, твою руку.
– Но почему?
– Для них твоя рука – вражеское НЛО. Вот они и лупят по ней из всех стволов.
– Каких стволов?
– Ну, есть у них специальные такие железы. Могут укусить, а могут и прыснуть – все равно как из брызгалки. Муравьиная кислота, если слышала.
– Ага, слышала.
– Вот… От всех болезней помогает. От артрита, радикулита и прочих радостей. Хочешь что-нибудь полечить?
– То, что я хочу, они не вылечат. А артрита у меня, к сожалению, нет. – Алиса улыбнулась. – Но я постараюсь дождаться.
– Чего? Артрита? – Я засмеялся.
– А что, надо же как-то проверить твои слова.
– Ты лучше на вкус проверь. – Я сорвал пару травинок, поводил над встревоженным муравьиным воинством. – На вот, лизни.
Алиса сунула травинку в рот.
– Ого! Кисленькая!
– Это и есть муравьиная кислота.
– А ничего, что мы их пугаем?
– Да их все время кто-нибудь пугает. Так что будем считать, что это для них учебная тревога.
Я облизнул свою травинку, воткнул, точно знамя, в макушку муравейника. Вверх по травинке тут же устремилось несколько рассерженных муравьев. Им этот гостинец размером с мачту был, разумеется, не в радость. А я глядел на них и думал, что отчасти это напоминает нашу Башню. Вероятно, и мы представлялись ей такими же мурашами-лилипутами, только еще более крохотными и глупыми. Ползали и ползали по ее лестницам, а зачем, для чего – ни ей, ни нам было неясно.
– Хотела бы ты стать муравьем?
– Ну, если в какой-нибудь другой жизни. – Алиса смешно оттопырила нижнюю губу. – Но лучше не муравьем. Лучше какой-нибудь птицей.
– Вороной?
– Дурачок ты, Антош. Все шуточками защищаешься. А тебе вовсе и не надо защищаться.
– Это еще почему?
– Потому что на самом деле ты не дурачок, ты – умный.
Я фыркнул. Да уж – договорились! Хотя слышать про то, что ты умный, было все равно приятно.
Чтобы не молчать, я пробормотал:
– А что, вороны тоже отважные пичуганы. И живут куда дольше воробьев.
– Может, и так, только очень уж они агрессивные. И нападать любят стаями, а мне такое никогда не нравилось. Даже если большинство право, травить одиночек всегда подло, ты согласен?
– А если одиночка – циклоп размером с пятиэтажку? Или какая-нибудь Годзилла?
– Я говорю про людей… – вздохнула Алиса. – Но если выбирать из птиц, то я бы хотела стать чайкой. Только не простой, а чтобы как у Ричарда Баха. Читал его «Чайку по имени Джонатан Ливингстон»?
– Ну, не то чтобы читал… В общем, знакомился. Суть вроде понял.
– И в чем же там суть?
Я несколько смутился. Алиса спрашивала совсем как наша учительница по русскому. А Ричарда Баха я прочитать в самом деле не удосужился – всего лишь бегло пролистал. Не потому что скучно, а потому, наверное, что побывал уже на нашей Башне. Чайка-то у Баха как раз и грезила о высоте – чем выше, тем, значит, и круче. Ну а высота – вещь такая, что особенно волнует, пока ты здесь, на земле, и ничего про небо не знаешь. Потому и тянешься, как малолетка, сперва к деревьям и крышам, а после – к звездам и облакам, ко всяческим загадкам. Вроде как не можешь летать, но читаешь, воображаешь себе далекие миры и мысленно путешествуешь, переносишься туда, где хотел бы побывать в действительности. Но когда взлетаешь по-настоящему, когда успеваешь пообщаться с высотой на «ты», к книгам начинаешь относиться несколько иначе. То есть, как чайка, я, конечно, не летал, но ощущения там, на Пятачке, и особенно на внешней лестнице, думаю, были во многом схожими. Потому и чайку эту, что решила оторваться от общей стаи и что-то там понять про свои реальные возможности, я сразу принял как равную. А что? Нормальная такая птаха – не желудок в перьях, а мозг, крылья и характер! У этого самого Джонатана потом даже ученики появились. Будь я чайкой, и я бы с таким партнером тоже куда-нибудь отправился. Все равно как с Санькой Курбатовым…
Примерно такие соображения, пусть и не слишком связно, я изложил Алисе.
– А вот я не знаю, сумела бы я…
– Что – сумела?
– Да вот – заставить себя. Полететь к солнцу или на Башню по лестнице подняться.
– Но если это здорово, почему бы не попробовать? Тут и заставлять себя особенно не придется.
– А если страшно?
Я хмыкнул. О чем-то подобном мы спорили со Славкой. И не один раз, а многие-многие десятки.
– Но ты ведь в лес пошла? Пошла. Хотя тоже, наверное, было не по себе. И травинку с кислотой муравьиной решилась лизнуть. Тебе же понравилось, разве нет?
– Понравилось, – согласилась Алиса. – Приятно и необычно.
– Примерно такая же история со всеми нашими страхами. Сначала страшно, а потом приятно и необычно. Есть, конечно, совсем уж чернущие страхи, вроде кошмаров из сна, но я про другие страхи говорю – про естественные и безопасные.
– Ты считаешь, наши страхи – это естественно?
