– Слушай! Давай вернемся, и я попрошу у них прощения, – предложил я.
– За что? – удивилась Алиса.
– За лес, за сахар испорченный – за все сразу! Я же правда как чурбан себя веду. Просто не все и не всегда понимаю.
– Я им обязательно это передам.
– И еще передай, что до меня все доходит как до жирафа – не сразу и не вовремя.
– И про это скажу. – Алиса продолжала посмеиваться.
Мне стало вдруг по-настоящему легко. Словно спутница моя взяла ножницы и перерезала леску, что стягивала горло. Раз! – и ничего нет. Ни обид, ни тяжелых вздорных мыслей. Все равно как у того голубя на клене – освободился и улетел.
– Но я ведь учусь, ты согласна?
– Согласна – что?
Она так многозначительно это произнесла, с такими игривыми интонациями, что я расхохотался.
– Ты чудо, Алиска!
– Вот это я и хотела от тебя услышать.
Она остановилась. Точь-в-точь напротив своего подъезда. И как, спрашивается, угадала? Неужели этот ее гиппокамп подсказал?
– Спасибо тебе, Антошка! – произнесла она с чувством, и от карих ее глаз, глядящих мимо и одновременно сквозь меня, мне стало не по себе. – Твой тезка, который Экзюпери, сказал как-то замечательную фразу: «Мы ответственны за тех, кого приручили».
– Тебя приручишь! – Я хмыкнул. – Или это ты про меня?
– А вот и думай теперь, кто здесь кого приручил. – Она склонила голову набок. – Но все перемелется, ты не волнуйся. Никакой вражды, как у Монтекки с Капулетти, у нас не будет.
– Уверена?
– На все сто и двести! А ты… Ты очень и очень… – Она явно пыталась подобрать подходящее определение.
– Тупой, – подсказал я.
– Нет, что ты, ты не тупой, ты прекрасный!
На это я только покачал головой.
– Прекрасным меня еще не называли.
– А меня никто не называл чудом.
Мы фыркнули одновременно, и она, качнувшись вперед, порывисто обняла меня за шею, ткнулась губами в мою щеку.
– Всё! – шепнула она. – Теперь проводи меня до двери, а дальше я сама.
– Антон, у нас будет серьезный разговор.
«У нас» – я скривился. Говорить будет, конечно, мама. Она у нас главный прокурор. А папины функции попроще – конвой и исполняющий обязанности цербера для обеспечения «порядка в зале». В смысле – на кухне.
– Ты пропускаешь уроки, перестал делать домашние задания. В обычном дневнике у тебя пусто, но я заглянула в электронный дневник – там сплошные двойки и тройки.
– Вовсе даже не сплошные!
– А чем ты можешь похвастать?
– Есть и пятерки.
– Да что ты говоришь! Это по каким же таким предметам?
– Пятерка по изо, по обществознанию, по физкультуре…
– Изо и физкультура? Я даже не сомневалась!
– А что, нормальные предметы. И по обществознанию твердое «пять».
– Ну да, там же у вас один учитель…
– Какая разница! У меня и по истории четверка, и по геометрии в основном четверки.
– В основном… Ты скатился, Антош! Ниже просто некуда.
Я молчал. Что-то здесь было не то, я по интонациям ее чувствовал. Оценки у меня были, конечно, не фонтан, но особых изменений не произошло. Я и в прошлом году учился примерно так же.
– А еще ты общаешься с девочкой, – обвиняющим тоном произнесла мама. – Слепой девочкой!
– Ее зовут Алиса, – сухо сообщил я.
– Правильно, с Алисой. Так вот это общение… Я не знаю, отдаешь ли ты себе отчет, понимаешь ли, к чему это может привести!
– И к чему же?
– Вы убегали в лес, это так? А пока ее родителей нет дома, ты заявляешься к ним и, пользуясь состоянием девочки, устраиваешь кавардак.
– Ничего я не устраиваю.
– Не перебивай меня!
Я ощутил, что челюсти мои каменеют. Прямо как перед дракой. А ведь про Алису родители ничего не знали. Кто-то меня застучал. Юлия Сергеевна? Лариска?
Но уже в следующую минуту мама сама все и разъяснила. Оказалось, что ей звонили родители Алисы. Такой вот сюрпризец преподнесли! Видно, напугал я их крепко! Неотесанный дворовой чурбан с битой мордой. Конечно же решили навести справки. Сначала Юлию Сергеевну дернули, а после и до родителей моих дотянулись…
– Ну, скажи мне, Антон, что может быть у вас общего? Ты кружишь ей голову и совершенно не думаешь о своем будущем.
– Может, пропустим вводную часть и сразу проверим меня по тестам Германа Ро́ршаха? – предложил я.
– Антон!
Заметив, как насторожился папа, услышав незнакомое имя, я ехидно пояснил:
– Это доктор был такой чумовой – ненормальных выявлял на предмет чокнутости. Кто, значит, теста не проходил, того в сумасшедший дом отправлял.
– Не городи чепуху! – прервала меня мама. – Никто никого в сумасшедший дом не отправляет. Речь о тебе и твоем поведении.
– Правильно! Если кто-то дружит с незрячей девчонкой, то он, понятно, чокнутый, разве не так?
– Антон, ты абсолютно нормальный мальчик. – Мама нахмурилась.
– Со своими нормальными вывихами, – благодушно добавил батя.
– Мы просто пытаемся прояснить ситуацию, – продолжала мама.
Я фыркнул.
– Конечно! То вам дела до меня нет, а то вы в самое нутро лезете.
– Мы твои родители и имеем право знать, с кем ты встречаешься. И нас очень беспокоит эта дружба!
– А меня очень беспокоит этот допрос! С кем хочу – с тем и дружу.
– Как ты разговариваешь с матерью?!
– Нормально разговариваю!
