И сразу вспомнил об Алисе. Вот бы ее сюда! А вдруг?.. Ведь случаются в жизни чудеса. Иконы там всякие лечат, места́ силы… Вот и Башня попыталась бы ей помочь. Неужели все настолько невозможно?
– Все перемелется, браток, – точно откликаясь на мои мысли, тихо повторил Сержант. – Это я тебе точно говорю…
Алиса позвонила мне поздно вечером – практически перед сном – и шепотом поинтересовалась:
– Антош, ты знаешь, с кем встречалась сегодня моя мама?
– С прокурором области? – предположил я. – Требовала приставить к ее дочери вооруженную охрану?
– Она встречалась с твоей мамой.
– Что?.. – Мне показалось, что волосы на моей голове явственно шевельнулись. – Вот же блин! Лучше бы это был прокурор… А чего ты шепчешься? Тебя посадили в карцер?
– Я у себя в комнате, под одеялом, но все равно могут услышать.
– Да-а, ситуация!.. Как думаешь, о чем они говорили?
– Антон, ты меня удивляешь! Конечно, о нас с тобой. О чем еще могут разговаривать две мамы!
– Да о чем угодно! О ценах на сумочки, о турецких пляжах…
– Антон, прекрати! Я говорю о мамах настоящих и хороших.
Я стиснул телефон крепче. «Настоящие и хорошие мамы» – это звучало многообещающе. Я бы сказал даже – провокационно.
– Ну и?.. – Я сипло прокашлялся. – Объявлено начало войны?
– Дурачок! Я ведь уже говорила тебе: никакой шекспировщины, все прошло замечательно.
– Это сказала твоя мама?
– Ничего подобного. Не произнесла ни единого словечка.
– Тогда с чего ты взяла, что военное положение снято?
– Пять минут назад она вошла в мою комнату и погладила меня по голове.
– Чего?!
– Анто-о-он, ну ты на самом деле иногда прямо как жираф!
– Погоди! Ну погладила – и что дальше? Откуда такие выводы?
– Спокойной ночи, жирафенок! – Алиса хихикнула. – К утру, надеюсь, как раз поймешь…
Она немного ошиблась: я понял все не к утру, а значительно раньше, когда, поставив на зарядку половину своей электроники и отключив другую, начинал уже мирно посапывать в подушку.
Дверь не скрипнула, но присутствие мамы я все равно ощутил. Это у меня чисто «сыновнее» сработало – на уровне телепатии. Я затаился и правильно сделал. Секунду спустя ее ладонь мягко опустилась на мое темя, ласково погладила. Пульс у меня скакнул, в голове застучали звонкие молоточки. Забавно, но я явственно ощутил тот кусочек мозга, который Алиса именовала гиппокампом. Должно быть, он и разъяснил мне все происходящее. Во всяком случае, я понял, что мамы наши о чем-то договорились и войны Монтекки с Капулетти у нас точно не будет.
Честно сказать, взаимная эта провожаловка стала раздражать меня с первых минут. Ничего не попишешь, Славке я был нужен, чтобы не ускакала Лариска, и таким вот нелепым трио мы шлепали себе по улице. При этом Славка вовсю щеголял своим французским, прямо засыпа́л нас пословицами и поговорками.
– Le temps c'est de l'argent. «Время – деньги»! – вещал он. – Самое грустное, что раньше это звучало иронически, теперь стало слоганом века. И даже много хуже, поскольку деньги все больше превращаются в цель и единственный смысл.
– А по-моему, ерунду ты городишь, – дерзко откликнулась Лариска. – Главный лейтмотив остается тем же: – Tout passe, tout casse, tout lasse. «Все проходит, все разрушается, все угасает». Или, говоря проще: souviens toi de la mort.
– Ага, memento mori, знакомо! – хмыкнул Славка. – «Ничто не вечно под луной» и все такое. Только, уважаемая комбатантка, эти прописные истины нужно еще осмыслить, а сегодняшний мейнстрим дальше хоббитов и пивной кружки никак не желает подняться. Rien ne dure éternellement, милая…
– Слушайте, вы задолбали! – вспылил я. – А по-русски уже совсем разучились говорить? Полный зашквар для высоколобых?
– Серьезный аргумент! – Славка засмеялся.
– Ты бы не ржал, а в секцию меня к себе пристроил, – пробурчал я.
– Антох, мы про это сто раз говорили! Если бы от меня зависело… Я сам там благодаря дядьке родному. И кстати, к нему я уже тысячу раз насчет тебя подкатывал. Но у нас же десантный аэроклуб, там жесткие правила, минимальный возраст – шестнадцать лет. И то с разрешением от родителей. Потому что не просто парашюты, а спортивные парапланы – значит, реальный риск, ответственность и все такое.
– Короче, взросляки боятся, как бы чего не вышло.
– Конечно, боятся! И за меня дядька лично поручился, но все равно риск…
