Башня полностью

Я сумрачно уставился себе под ноги. Прав был Славка: не мог он меня пристроить. Сам торчал там на птичьих правах. Только вот птичьи – они, может, и птичьи, но так и произрастают из кого-то орлы да чайки Ричарда Баха, а из кого-то – хомячки да полевые мышата… Хотя это была уже зависть, а друзьям завидовать – это уже голимая топь. Да и не только друзьям. Батя мой относился к подобным вещам абсолютно практично. Скажем, нет у тебя чего-то – голоса певческого, пальцев музыкальных, актерского таланта – так и рвать рубаху на груди нечего. Записывай те же голоса и тех же музыкантов, фильмы смотри с удивительными актерами и балдей, получай удовольствие. Книги кто-то пишет отличные? Опять же читай и наслаждайся. Они что-то создали – и молодцы! А ты молодец, что сумел оценить и пользуешься этим. Если же завидуешь тому, что сам способен заработать и приобрести, то тут еще проще. Нет силы – качайся, не знаешь семи языков – учи. Методик-то козырных навалом – тот же Славка подскажет да научит. В общем, вырастай и не ной…

Мы перебежали улицу на помаргивающий зеленый, с улыбками проводили разодетую в пух и прах толстушку. Высоченные шпильки, ярчайший наряд, бусы, браслеты и прочие висюльки делали ее похожей на новогоднюю елку.

– Веяние эпохи, – ядовито прокомментировал Славка.

– Зависть, – пробурчал я.

А Лариска и вовсе пренебрежительно дернула плечиком.

Кинув в ее сторону восхищенный взгляд, Славка продолжил:

– Человека красит не седло и не сбруя. Обряди любую корову в королевские шелка, она так и останется коровой. А настоящая красота и в рваной дерюге будет примой-балериной.

– Это ты к чему?

– А к тому, что лучше бы учили их красиво говорить да мозгами работать.

– И глазами сиять, – добавил я.

– Что? – Славка посмотрел на меня с удивлением, но тут же согласился: – И это полезно. Грация, мимика, декламация – без этого девчонкам никуда.

– А что это вы о себе ничего не говорите! – возмутилась Лариска.

– Про нас – все то же самое, разве нет?

– А вот и нет! – Лариску явно покоробили слова о «седле» и «корове». – К вам, мои дорогие мальчики, у нас всегда будут повышенные требования.

– В том смысле, что голь перекатная вам без надобности? – не без ехидства осведомился Славка.

– Конечно, а как ты думал! Хотите настоящей красоты, учитесь у природы. Там все грамотно и с умыслом: голубь воркует да танцует, павлин перья распускает, волки да олени на турнирах за нас бьются. Мы должны выбирать, а не вы! И выбирать, к вашему сведению, самых-самых!

– Поня-атно… – протянул Славка. – За неимением рогов да перьев годятся дачи, машины, яхты.

– Да хоть бы и так! На голом месте гнезда не совьешь. И соловья баснями не накормишь.

Мы обменялись со Славкой многозначительными взглядами.

– Вот так-то, Антох! – Мой друг печально скривился. – А мы-то с тобой губу раскатали, про космос с культурой рассуждаем, про Эмпедокла с Аристотелем базары разводим. А главное в жизни и забыли.

– Начинается! – Лариска фыркнула. – Как нас шельмовать, так это нормально, а сами тут же уздечку закусили.

– Во-первых, не уздечку, а удила. А во-вторых, я бы еще от Ульки мог все это скушать, но от тебя?! – Славка, похоже, расстроился по-настоящему. – Ладно, пора мне, пожалуй. Дальше допрыгаете сами. Пока!

Он стремительно свернул в боковой проулок, оставив нас с Лариской вдвоем.

– Оби-иделся… – с непонятной интонацией протянула одноклассница. По-моему, она была довольна. Даже румянец проступил на ее аристократических щечках.

– Имеет право.

Я обреченно подумал, что сейчас мне придется с ней разговаривать, как-то развлекать, но этого не случилось. Лариска неожиданно сама нашла тему для разговора:

– А я ведь, Антон, бросила из-за тебя курить.

– Здрасьте! – Я уставился на нее. – Я-то тут при чем?

– А ты не помнишь? Вы со Славкой и Олежей на крыльцо однажды вышли, а мы там стояли курили. Ну, ты и давай возмущаться – вроде как вонища-табачище, дышать невозможно и все такое.

– И чего?

– Еще гадостей всяких наговорил.

– Я что-то не очень помню…

– Зато я помню. Говорил, что целоваться с курящими телками – последнее дело. Что лучше в туалет пойти, чем на крыльце с нами торчать.

Я смутился.

– Ну и чего такого? Я даже не ругался, получается.

– Уж лучше бы ругался… – Лариска нахмурилась.

Бросив на меня быстрый взгляд, надолго замолчала. Шагала себе насупившись, каблучками поцокивала. Я уж подумал, что она тоже решила разобидеться, как Славка, но она вдруг нейтральным голосом сообщила:

– А к ней я, между прочим, тоже ходила.

– Куда это – к ней?

– Да к ней… Хотела посмотреть, переброситься словом.

Она так и не назвала Алису по имени, но я понял, о ком идет речь. И потому не спешил реагировать. Даже чуть отвернулся.

– Она красивая, – сказала Лариска.