На всем пути мы отдыхали еще пару раз. Не потому, что уставали, а так распорядилось «начальство». То есть я. Все-таки Алиса была здесь впервые, и даже легкая усталость могла сыграть роковую роль. Так ведь обычно и разбивались разные неумехи – на ложном расслабоне, на суетливой поспешности. Трос, который нас связывал, выдержал бы и тонну, но это уж я зарок себе такой дал: с Алисой нельзя рисковать даже в самом малом.
Только зарок зароком, а, видимо, не стоило нам поминать про смерть и судьбу. Фишка, брошенная незримой рукой, легла не самым правильным образом, и виноват в этом оказался Карась…
В этот раз он тоже лез по каркасу – как всегда быстро, в знакомых наушничках. Наверняка слушал любимый рок. Нас он, конечно, видел, но внимания не обратил – попросту обошел, как обходит какой-нибудь «нисан» старенький «москвич». А вот Алиса его не видела и, когда протянула вперед руку, ткнулась в летящий ботинок Карася. Он-то ее даже не почувствовал, а она испуганно дернулась и сорвалась. Я даже охнуть не успел, как в один миг натянувшийся трос заставил мои ноги соскользнуть с перекладины. Я как раз перехватывался и сгруппироваться не успел. Ноги мои бессильно бултыхнулись, я повис на одних руках, удерживая два человеческих веса.
– Карась! – заблажил я. – Стой, гад! Вернись!
Это было бы самым простым выходом. Карасю ничего не стоило скакнуть вниз и взять нас на буксир. Он и недалеко совсем поднялся – метра на три или четыре. Но нас он не слышал. Плеер гремел в его ушах роковыми перекатами, и с каждой секундой этот упырь поднимался выше и выше.
Я скосил глаза вниз, и ужас окатил меня ледяной волной. Мы висели на высоте, после падения с которой гарантированно не выживают. Пояс мой под тяжестью Алисы спустился на бедра, трос обвил колени. Из-за этого я даже не мог приподнять ноги. Но главная жуть заключалась в том, что я чувствовал, как миллиметр за миллиметром неотвратимо разжимаются пальцы. Я подустал, это было ясно, но если вес своего тела я мог бы держать достаточно долго, то дополнительная нагрузка ломала меня проще простого. Я попытался переместить пальцы поудобнее, но толку от этого было ноль. В хорошей форме мы со Славкой нередко соревновались в висе на турниках. Обычно он выигрывал, дотягивая до четырех и пяти минут, ну а я держался максимум две с половиной. Однако сейчас все обстояло совершенно иначе: я был с рюкзаком, к поясу прицеплена была Алиса, да и силы мы успели уже порастратить. Короче говоря, счет шел на секунды. Какие-то крохи я еще мог продержаться, а потом…
– Алиса! – крикнул я. – Раскачивайся!
– Что?
– Начинай раскачиваться. Как на качелях. Прямо перед тобой в полуметре укосина. Хватай ее – и мы спасены.
Все это я выпалил одним выдохом. Страшно было, если Алиса зажмется, перепугается. Уговаривать ее и утешать было некогда.
– Давай же, Алиса!
Но она уже раскачивалась – ноги вперед, ноги назад, еще одно движение – и она коснулась ногами перекладин, а с третьим махом поймала руками укосину. Вспотевшие ладони ускорили процесс разжимания. Я уже едва держался, когда Алиса вцепилась в опору. Я тут же перехватился, вскинул наконец ноги и носком кроссовки подцепил ближайшую поперечину. Еще немного – и я вновь вылез на стену каркаса. Меня трясло. От ужаса, от усталости – от всего разом. Хотелось ругаться, рвать что-нибудь в клочья и реветь. Я прекрасно понимал,
– Всё! Я здесь, рядом… – Я перебрался вниз, обнял Алису. Она тоже дрожала и что-то негромко нашептывала про себя. – Чего ты, дуреха? Молишься?
– Стихи… – Алиса обернула ко мне лицо, улыбнулась подрагивающими губами. – Я читала стихи.
– Что еще за стихи?
– Чуковского, Корнея Ивановича. – Все так же вполголоса Алиса продекламировала:
Я обнял ее крепче. Погладил по спине.
– Ты молодец! Ты сдвинулась и спасла нас.
Ее глаза были совсем рядом. Темные, загадочные, видящие что-то свое. Я клюнул носом в ее щеку, снова повторил:
– Ты спасла нас, Алиска. Ты наша спасительница, понимаешь?
Она чуть подумала и мелко кивнула. А потом заплакала.
Уже на Пятачке я разглядел юного новобранца Лёху. Кроме него здесь присутствовали и наши «старослужащие»: Сержант, Карась и бородатый Жора.
Не здороваясь, я проследовал прямиком к Карасю. Он стоял возле самых перилец, и я предупредительно кивнул на ржавый металл.
– Держишься? Крепко?
– Чего тебе?
– Крепко, спрашиваю?
Он хотел что-то ответить, но руки у меня зудели – прямо огнем жгло. Я смазал его по лицу. Снизу вверх – довольно сильно. Он зарычал, а я отскочил, подняв кулаки, готовый биться дальше. Пусть даже насмерть. Карась, конечно, ринулся ко мне, но схватку прервали в зародыше. Сержант одним прыжком покрыл расстояние до Карася, ухватил его поперек туловища, и таким же образом спеленал меня Жора.
– С ума сошли! – рявкнул Сержант. – На Пятачке никто не пьет и не дерется!
