В случае с Ромкой Бреславский, который читал солдатские характеры как сказки на ночь, уже понял, что тупо ломать его — бесполезно. Только огребёшь ЧП и не то что новую звезду не заработаешь, а ещё и единственной лишишься. Поэтому надо искать ахиллесову пяту, которая у всех имеется. Просто в сержанте она запрятана поглубже, и для майора стало делом принципа раскусить, а потом и выпотрошить бывшего московского студента. На ракетных точках развлечений мало, а майор всю жизнь провёл в исключительных ебенях и находил немало занимательного, разгадывая кроссворды солдатских судеб. И чем сложнее зашифрована суть, тем увлекательнее. Да и дембельский аккорд на кону. Впрочем, это тоже была игра. И не столько с замполитом, молодым, да ранним, сколько с самим собой. Умный еврей, он оказался не в своё время не в своём месте. Изворотливый ум и недюжинный характер требовали совсем иных задач, но Советская армия не приветствовала амбиций, подкреплённых врождённым интеллектом. И Бреславский оказался хроническим залётчиком. Видя окружающих насквозь, их нехитрые мотивы и топорные методы, он никак не мог смирить собственный чересчур деятельный и импульсивный характер. За что исправно получал по башке, то есть в послужной список. Никакое начальство, а армейское в особенности, не любит подчинённых, которые не хотят или не умеют скрыть собственное интеллектуальное превосходство и бьющую через край энергию. Но военные начальники имеют исключительные полномочия, чтобы с чувством, с толком, с расстановкой поиметь выскочку. И Бреславский хлебнул… Это не сделало его добрее. Прекрасно понимая, что чувствует и переживает молодой сержант, проходя его же собственным путём, майор не испытывал ни солидарности, ни сочувствия. Использовать в собственных интересах, и неважно, как это скажется на солдатской судьбе, — вот всё, чем руководствовался комбат, когда, опираясь на свой немалый опыт, стремился влезть в солдатское нутро и там подёргать за ниточки управления.
