Ромка, конечно же, не подозревал о присутствии таких сложных материй на собственной орбите. Армия и взаимоотношения в ней представлялись ему штукой примитивной и, главное, временной. Треть он отслужил, оставалось ещё два раза по столько. Долго. Сука, безумно долго! Конца не видно, но и начало уже теряется в тумане. Кажется, что он всю жизнь барахтается в этом человеконенавистническом дерьме, а другая, прекрасная жизнь только снилась. В данный момент он сидел на корточках, потому что жопу уже отсидел на полу, смотрел в зарешеченное окошко и обдумывал одну незатейливую мыслишку. Это была скорее даже не мысль, а ощущение. Дело в том, что ремень в камере изымался. Непонятно почему, поскольку удавиться с помощью солдатского ремня представлялось нереальным, но тем не менее. А когда его водили на работы, то ремень возвращался, потому что по территории части следовало передвигаться только по форме. Так вот, сейчас, без ремня, он чувствовал себя как-то неуютно, словно не до конца одетым. Наверное, так должна была ощущать себя простоволосая крестьянка в русской деревне начала века… И это было странно, ведь без ремня объективно удобнее, ничто не давит, не нужно каждый раз, уже по инерции, заправлять гимнастёрку, собирая все складки в одну большую, которая заводится за спину. Это чувство мнимого дискомфорта, имея явно психологическую природу, хорошо иллюстрировало, как всё армейское незаметно входит в тебя, становится частью тебя. Всё то, что казалось тупым и нелогичным, вызывало отторжение поначалу, вдруг становится одним целым с тобой. И ты уже ревниво подмечаешь отсутствие чёткого единообразия в подчинённых, если такое случается. И речь, конечно, не только о внешнем виде. Нет, ты цепко подмечаешь любое нестандартное, не дай бог, задумчивое выражение лица рядового Акматова, например. Впрочем, пример неудачный, у Акматова не бывает задумчивого выражения лица. Ладно, не задумчивого. Достаточно осмысленного, и это уже вызывает неясное беспокойство. А о чём это он думает? Вряд ли о том, как лучше и быстрее исполнить приказание. Вот всегда идеальное выражение физиономии у рядового Оводова — тупое и равнодушное. Как у осла, нагруженного поклажей. Оводов представляет собой образец подчинённого: крупный, рослый, с покатыми плечами и удивительно маленькой, приплюснутой головой. Отдавая ему приказ, можно не сомневаться, что Оводов его не выполнит как положено. Но это и не является обязательным в армии. Гораздо важнее, что Оводов будет старательно сопеть, выполняя распоряжение. Сопеть, развозя тряпкой грязноватую лужу на центральном проходе, сопеть, извиваясь на турнике, не силах поднять и перевалить своё тяжёлое тело через перекладину. Результат неважен, важна старательность в процессе. Любой проверяющий будет доволен — рядовой при деле, занят и всецело поглощён выполнением неведомой задачи. А значит, не замышляет какую-нибудь каверзу. А ещё Оводов безропотно принимает любое приказание. Ему всё равно, что ни выполнить. В отличие оттого же Акматова, который позволяет себе долго препираться и спорить с сержантом, почему именно он, почему сейчас и так далее. Но в итоге сделает всё быстро и чётко. Так вот, Акматов на плохом счету у начальства, а Оводов… Впрочем, Оводов тоже на плохом. Интересно, а бывает кто-нибудь на хорошем счету? На этой мысли в громоздком замке повернулся здоровенный ключ — принесли ужин и недодуманная мысль радостно улетучилась…
Ромка отсидел положенные десять суток и вернулся в батарею. По нему никто не скучал. Как и он не скучал по сослуживцам. Это было странно. Раньше, до армии, у него всегда было полно друзей и приятелей. Легко сходясь с людьми, в какое бы новое место он ни попадал, сразу обзаводился кругом общения. А ещё у него была особенность находиться в эпицентре событий, а значит, и в эпицентре общения. В армии он впервые столкнулся с тем, что не находилось никого, с кем хотелось пообщаться, не говоря уж — отвести душу. Да, он попал в совсем непривычную среду и окружение, с другой ментальностью и мировоззрением. И чего уж скрывать, интеллектуально они находились на разных полюсах с большинством сослуживцев. Но причина крылась не только в этом. В конце концов, многие из друзей-товарищей детства в плане образования тоже ограничились ПТУ, или, как их ещё называли, "рогачёвками", но это не мешало им дружить и понимать друг друга.
