– Об этом поговорим при встрече, – вновь сурово осадил его полковник, явно не полагаясь на секретность даже секретного подземного кабеля, который напрямую соединял штаб военно-морской базы и КП батареи. – Теперь главное – не упустить твоего «дунайского крестника» капитана Олтяну. Причем не только потому, что он оказался в нашем тылу в ипостаси диверсанта.
– Понимаю, – неуверенно заявил комбат.
– Вряд ли действительно понимаешь, не в упрек тебе будет сказано. Пусть твои ребята запрут его в подземелье и держат.
– Бойцы уже приступили к операции. Через несколько минут я тоже выдвигаюсь.
Румынский офицер уже сидел в коляске мотоцикла со связанными спереди руками.
– Ну это лишне, – проворчал комбат, однако Жодин оказался человеком осторожным:
– Враг – он и есть враг, даже такой хлипкий. Если не мертвый, то пусть хотя бы связанный. Румын все-таки…
У расположенного на крутом склоне оврага «лисьего лаза» Лукаш оставил четверых бойцов под началом командира взвода охраны Кириллова. При свете угасающей предрассветной луны комбат увидел, что младший лейтенант, в паре с одним из своих пехотинцев, засел в ложбинке, выше по склону; два остальных «охранника» – по сторонам. Поскольку, по словам пленного, выбираться из лаза можно только ползком, то шансов прорваться сквозь засаду у диверсантов не было, особенно теперь, когда численность краснофлотцев увеличилась.
– Пытались поговорить с этими «катакомбниками»? – едва слышно поинтересовался Гродов, присаживаясь на корточки рядом с Кирилловым.
– Приказано было вести себя тихо, чтобы не вспугнуть; дать время политруку и старшине войти в подземелье.
– А что, тактика правильная…
– Диверсанты как-то проявляли себя?
– Создается впечатление, что их там вообще нет, в степь куда-то ушли.
– Лаз этот пологий, – уточнил пленный, который уже чувствовал себя полноценным участником операции. – Тянется метров двадцать, затем еще приблизительно столько же длится узкий штрек.
– И что это нам дает? – поинтересовался Гродов.
– Представление о том, в какой местности придется действовать, – парировал Григореску. – Разве этого мало? Кстати, в конце прохода появляется выработка размером с небольшую комнатушку, с несколькими нишами и тупиковыми ходами. Сам лаз сужается метрах в десяти от выхода.
– Ты смотри, обстоятельный какой! – подозрительно покосился на пленного Жодин. – Хоть и румын.
– Я ведь уже объяснял, что не румын, а молдаванин, – отреагировал Григореску.
– Да в чем разница-то?
– В том, что румыны так же безразличны мне, как и вы, русские и украинцы, – словом, славяне. Я принадлежу к тем молдавским патриотам, которые мечтают о дне, когда и румыны, и вы оставите нашу землю в покое, позволив нам возродить собственное молдавское государство. Что тут непонятного?
– Поэтому ты готов помогать румынам в борьбе против нас, а нам – в борьбе против румын. Так? – вклинился в их разговор комбат. – Истребляйте, мол, себе друг друга, на здоровье.
– Цитируете почти дословно, господин капитан.
– Но поскольку мы не на симпозиуме молдавских националистов, то вернемся к румынской разведгруппе. Не предполагаешь, солдат, что эти «подпольщики» ускользнули от нас?!
– Некуда им здесь уходить, – возразил румын. – Операция намечена на завтрашний вечер. По подземельям к нам должно подойти пополнение. Не менее роты. И наше нападение на батарею должно было совпасть с прорывом войсками линии фронта.
– Все спланировали, сволочи, – зло сплюнул младший лейтенант.
– Война ведь, – несмело попытался оправдать свое командование пленный. – Сейчас диверсанты, очевидно, отсыпаются в выработке и проснутся только после моего появления.
– До вашего появления? – механически как-то спросил Гродов и переглянулся с Жодиным.
Поначалу тот пожал плечами: дескать, как прикажете… Но тут же обронил:
– Не ко времени это. Стоит ли ему доверять? Румынский офицер все-таки.
– Румынский, понятное дело. Тем не менее не исключаю, что возможен и такой вариант. Вы что, готовы вернуться в подземелье и вступить в переговоры? – обратился комбат к Григореску.
– Олтяну не станет выслушивать меня, тут же пристрелит, чтобы группу не разлагал.
– Не волнуйся, румын, сначала он все-таки выслушает, а затем уже пристрелит, – «утешил» его Кириллов.
Гродов на минуту замешкался, затем спустился к «лисьему лазу» и жестом подозвал пленного.
– Зови капитана Олтяну, – приказал. – Наклоняйся и зови. Они твой голос узнают, стрелять не станут.
Судя по всему, диверсанты действительно отсыпались. Григореску понадобилось почти влезть в щель и несколько раз крикнуть, чтобы из глубины тоннеля кто-то из них откликнулся. Пленный благоразумно подался назад и только потом попросил, чтобы к «лисьему лазу» подошел командир группы, с ним будут говорить русские офицеры.
– Капитан Олтяну спит, – последовал странный в этой ситуации ответ кого-то из румынских разведчиков, скорее всего, часового.
– Что значит «спит»? Тебе же сказали, идиот, – властно прокричал пленный, – что здесь уже находятся русские офицеры! Они стоят рядом со мной и требуют, чтобы Олтяну вступил в переговоры!
