– Пока в Тирасполе со мной беседовали сначала в румынской военной разведке Восточного фронта, затем в сигуранце и, наконец, в отделении СД, то есть в службе безопасности СС, мне приходилось прислушиваться ко всяким разговорам, особенно к болтовне генеральских и полковничьих адъютантов и денщиков. От них-то я узнал, что в город, вместе с каким-то эсэсовским генералом да к тому же бароном, прибыла очень красивая молодая женщина, которая якобы слывет высокородной – то ли румынской, то ли австро-венгерской, но с какими-то румынскими корнями – аристократкой. Чуть ли не императорских кровей.
– Так-так, и что? – нервно заторопил его Гродов, уже догадываясь, что речь идет о Валерии Лозовской. – Что ты еще слышал о ней, солдат?
– Тебя же по-хорошему просили: не томи душу! – вновь надвинулся на пленного Жодин, однако движением руки Гродов остановил его и остепенил.
– Душу, в самом деле, не томи, – посоветовал он лазутчику.
– Но я ведь отвечаю на ваши вопросы.
– Ты по существу говори, по существу…
– Слух идет, что будто бы русские заслали ее в Румынию как шпионку, но она почему-то сразу же попалась и тут же перешла на службу в германскую разведку, а затем еще и стала агентом СД.
– Всем выйти, – приказал Гродов, чувствуя, как лицо его непроизвольно багровеет. – Вы слышали меня? Всем выйти, – повторил он еще жестче, и то лишь потому, что политрук немного замешкался. – Только далеко не отходите. Кстати, мичман, – окликнул он старшину батареи. – Если я верно понял, вам знакомы местные катакомбы?
– Все ходы-выходы знаю, это точно, – последовал ответ. – В какой выработке у «лисьего лаза» диверсанты ждут этого «мамалыжника», тоже выяснил.
– Тогда звонками с КПП поднимай два отделения взвода нашей охраны и два отделения охраны батареи «сорокапяток». Усаживай людей на машины, и постарайтесь как можно скорее блокировать выходы из катакомб, запереть диверсантов в их логове.
– Есть поднять и блокировать, – возбужденно отреагировал мичман, которому не терпелось как можно скорее приняться за вражеских диверсантов.
– Политрук, на вас – общее командование. Сержант Жодин, остаетесь со мной, у входа. Выступаем во втором эшелоне.
Гродов проследил, как мичман и Лукаш метнулись к караулке и вернулся к столу.
– Тебе известно имя этой аристократки? – обратился к пленному.
– Нет, имени не знаю. Крест святой целовать готов, – набожно перекрестился Боцу, – что не знаю.
– Но хоть что-нибудь ты о ней должен знать.
– Слышал только, что ее называли графиней.
– Графиней или баронессой? – попытался уточнить Гродов, поскольку помнил, что в стране ее знали как баронессу, отчего и агентурный псевдоним ее происходил – Баронесса. Впрочем, она говорила, что может претендовать и на более высокий родовой аристократический титул.
– Вы правы, называли ее все-таки «баронессой», но при этом подчеркивали, что она из монаршего рода и, скорее всего, ее следовало бы именовать графиней.
– Однако по эту сторону границы она все же предпочитала довольствоваться титулом баронессы, – как бы про себя обронил капитан. – Впрочем, дело не в титулах, которых у нас в стране все равно никто не признает. Что еще ты можешь поведать нам, солдат?
– Утверждали, что вместе с генералом СС фон Гравсом, тем самым, с которым она прибыла в Тирасполь, баронесса уже получила приглашение от личного адъютанта Антонеску присутствовать в качестве почетной гостьи на военном параде в Одессе.
– Как, они уже всерьез готовятся к параду?!
– Надо же им будет как-то отметить взятие города, – рассудительно пожал плечами лазутчик.
– И ты, солдат, тоже веришь, что вашим войскам удастся взять Одессу?
– А кто им способен помешать? – вдруг иронично осклабился пленный. – Какая такая сила?
– Мы не позволим.
– Кто это «мы»? Ваша батарея, что ли? Ну еще, может быть, с недельку продержитесь…
– Мы продержимся столько, сколько понадобится, – жестко стоял на своем Гродов.
Комбату давно следовало прервать этот спор с пленным; какой в нем смысл? Однако он чувствовал, что, по существу, ведет полемику не с пленным румынским диверсантом, а с самим собой.
– Возможно, еще какое-то время вы и продержались бы, если бы наша авиация не взяла под контроль севастопольскую морскую линию. К тому же сам Крым тоже вот-вот окажется под нашим контролем.
– Ну, во-первых, линия по-прежнему действует, а во-вторых, все ваши успехи – временные.
– В любом случае военная разведка докладывает, что все резервы ваши в живой силе и технике исчерпаны.
– Много она знает, эта ваша разведка…
– Поверьте, многое. Существовало опасение, что ваши комиссары сумеют вооружить горожан, которые вступят в борьбу уже после того, как наши войска войдут в город. Но теперь ясно, что вооружать у вас теперь нечем да и некого. Ни комиссаров, ни оружия в городе не осталось. А если учесть, что большинство горожан попросту ненавидят коммунистов, да к тому же в городе много молдаван, которые тут же поддержат нашу власть…
