Эта наглая уверенность вражеского разведчика не могла не ожесточить капитана, однако он прекрасно понимал, что тот прав: не было сейчас в распоряжении местного военного командования силы, которая способна была бы остановить натиск румыно-германских войск. Просто-напросто нет ее – и все тут!
Раздраженно покряхтев, комбат все-таки сумел сдержаться и, чтобы продолжить разговор, вновь перевел его на баронессу Валерию:
– Значит, вчерашнюю перебежчицу-баронессу – и сразу в почетные гостьи на «парад победителей»? Причем приглашает адъютант самого Антонеску.
– После парада баронессе уже предложено побывать на Рыцарском балу победителей, – все с той же садистской ухмылочкой добивал его румынский диверсант, явно получая душевное удовольствие оттого, что способен поиграть на нервах этого русского офицера. – Кстати, бал тоже пройдет в Одессе, причем планируется, что на него прибудет из Бухареста сама королева-мать Елена.
– Жалеешь, что не придется увидеть ее здесь?
– Вы разве не мечтали бы о том же, господин капитан? Это же какое нужно иметь везение, чтобы хоть раз в жизни увидеть настоящую живую королеву!..
– Однако вернемся к баронессе Валерии Лозовской.
– Вспомнил: ее фамилия действительно Лозовская! – удивленно подтвердил румын. – Значит, вы в самом деле хорошо знаете ее?!
– Даже лучше, чем ты способен представить себе, солдат. Вопрос в другом: неужели в Бухаресте и в германских штабах все настолько поверили в чистоту императорских кровей этой баронессы-предательницы?
– Почему же «предательницы»? Она была заслана к вам как румынская разведчица, чтобы после выполнения задания вернуться в Румынию. Так кого она при этом предала? Румынию, Россию, еще какую-то страну? Кстати, я слышал, что ее уже даже сравнивают с французской разведчицей Матой Хари.
«Вот как?! – про себя удивился Гродов. – Уже даже сравнивают?! Пройдет немного времени, и тебе останется только гордиться, что когда-то имел счастье быть знакомым с самой баронессой фон Лозицки».
– Ты не так прост, солдат, как поначалу могло показаться.
– Иначе меня вряд ли взяли бы в разведку. А что касается баронессы Валерии, как ее называют наши офицеры, то все, что она говорила по поводу своей родословной, подтвердилось. Где-то в Австрии даже обнаружился небольшой старинный замок, на который она может претендовать и в котором ей уже предложили поселиться. Более того, она претендует на какие-то счета в швейцарском банке. Капитан Олтяну как-то обронил: «Мне бы такую жену!», проболтавшись при этом о замке и счетах в Цюрихе. Впрочем, мог и выдумать. Но что он действительно мечтает покорить баронессу – это очевидно.
Произнеся это, пленный вопросительно уставился на Гродова, ожидая его реакции. Он уже не сомневался, что отношения русского комбата с баронессой Валерией выходят далеко за рамки служебных.
– Что еще ты знаешь о ней? – нервно потребовал капитан, прекрасно понимая, что другого случая допросить или просто поговорить с этим словоохотливым пленным ему не представится.
Но дело даже не в любопытстве. Гродову важно было знать, какими сведениями способен поделиться этот диверсант, когда его станут допрашивать в ведомстве полковника Бекетова или, что еще хуже, в НКВД.
– О баронессе вообще-то много всякого говорили. Она многих покорила своей красотой и манерами на офицерском балу в Тирасполе. Говорят, в Кишиневе она выступала перед румынскими офицерами, рассказывала о Красной армии, о ее политруках и комиссарах, о снабжении армейских частей и поведении комиссаров в подразделениях. Особенно подробно говорила о расстрелах десятков тысяч офицеров и важных русских чиновников вашим НКВД, которому по масштабам репрессий, масштабам истребления своего собственного народа гестапо или наша сигуранца и в подметки не годятся. Кстати, слышал, что вроде бы она должна была выступать в Кишиневе и перед пленными советскими офицерами. В русской разведке у нее ведь тоже офицерское звание было.
– Можно подумать, что в Кишиневе так много наших пленных офицеров! – пробубнил комбат.
– Да теперь уже немало, – с ехидцей в голосе парировал пленный. – Причем с каждым днем становится все больше. В том числе и перебежчиков.
– Хорошо, согласен: балы, парады, замки… Но ведь вас готовили к действиям в районе расположения моей батареи. Поэтому ответь мне четко и ясно, солдат: хоть какие-то сведения обо мне и моих пушках эта валькирия имперских кровей вам, то есть вашему командованию, предоставляла? – астматически задыхаясь, спросил Гродов. Причем спросил настойчиво, но вежливо, хотя в эти минуты готов был пристрелить пленного, только бы тот ни слова больше не произнес об этой своей таинственной баронессе.
