Она достала из небольшого секретера бутылку вина и два бокала. Налила себе, демонстративно отпила, гарантируя, что напиток не отравлен, и только тогда наполнила бокал Терезии.
– Случиться может все что угодно, но в любом случае говорите вы как-то слишком уж неубедительно.
– Вы ведь уже могли убедиться, что я продолжаю сотрудничать с вашей разведкой и контрразведкой. Мне приказано было проникнуть и внедриться. Именно это я и выполняю. Каковы при этом мои политические взгляды и мотивы моих действий – это уже мое личное дело. Но тогда какие ко мне могут быть претензии?
Терезия взяла бокал и удобнее устроилась в мягком просторном кресле. Когда-то она сама мечтала устроить свой дом с таким же комфортом, но так было когда-то… Хотелось бы ей знать, существует ли он в природе, этот ее дом на румынском берегу Дуная, в поселке Пардина. Не разнесли ли его по камешку?
Вино было терпковато-сладким, с приятным бархатистым привкусом. Именно такие вина всегда нравились Терезии. Увлекшись, казачка опустошила почти весь бокал.
– Теперь, баронесса, вы уже никоим образом не сумеете убедить советскую контрразведку, что являетесь ее сотрудницей.
– Почему вы так решили?
– Потому что, внедряясь в нее, скрыли, что к тому времени уже работали на румынскую и германскую разведку. Таких утаек обычно не прощают.
– Во-первых, в русскую разведку я не внедрялась, это меня всячески внедряли в нее всевозможные полковники; а во-вторых… Если бы я призналась в том, что уже нахожусь в распоряжении названных вами разведок, меня тут же расстреляли бы. В лучшем случае сгноили бы где-нибудь на Колыме. Считаете, что я не права?
Терезия промолчала. И так ясно было, что ей не хотелось бы оказаться на месте этой баронессы или кем она там на самом деле является.
– Я должна была бы ответить, что не мне решать вашу судьбу, – произнесла она вслух, – ее решают другие.
– Но когда я говорила, что являюсь вашей союзницей, то хотела подчеркнуть, что можете не опасаться: я вас не выдам.
– Если бы вы прибегли к этому, завтра же наши люди высадили бы в воздух и этот дом, и вашу яхту вместе с вами. Вас, лично вас, достали бы из-под земли и снова туда же вогнали бы. Впрочем, что вас «доставать»? Вы ведь уже не способны скрываться, вести подпольный затворнический образ жизни. Вам хочется вернуться в свой замок, блистать в высшем свете Вены и Бухареста. Для разведки, для подполья вы человек уже потерянный…
– Не спорю, именно этого – блистать в высшем свете и возвращаться с бала в свой собственный замок – мне как раз и хочется.
Валерия предложила еще вина, однако казачка резко отказалась.
– Вижу, вам нравится моя гостиная и вообще все это обиталище на берегу великой реки.
– Наверное, потому, что я родилась на берегу такой же реки.
– Только Дуная, – обронила Валерия.
– Не имеет значения. Важно, что мой дом стоит на такой же прибрежной возвышенности.
– Напрасно вы считаете, что не имеет… Еще три дня назад меня предупредили, что на связь со мной может выйти некая Терезия Атаманчук. Кто же она такая? Оказывается, этническая украинка, задунайская казачка по происхождению, давно сотрудничающая с НКВД румынская подданная. – Баронесса деловито порылась в сумочке, извлекла оттуда и положила на стол, чтобы не мешал ее поискам, почти такой же запасной пистолетик, каким была вооружена казачка. А затем достала лист официальной, королевским гербом увенчанной бумаги. – На румынском вы, надеюсь, читаете свободно? – протянула ее гостье, тут же приложив к ней фотографию.
Терезии не нужно было долго разбираться, чтобы понять, что перед ней – данные на нее, подготовленные галацким управлением жандармерии. Точнее, они изложены были на официальном бланке жандармерии, готовили же их – как в этом Терезия не сомневалась – в сигуранце или военной контрразведке.
– Значит, вы с самого начала знали, с кем имеете дело, – встревоженно констатировала задунайская казачка.
– Естественно, знала. Но коль вы все еще на свободе, то понятно, что не предавала вас. Хотя достаточно было пригласить сюда Волчицу без вас и показать ей эту бумаженцию, чтобы она тут же подняла на ноги всю местную полицию и сигуранцу. То есть я спокойно могла убрать вас чужими руками.
Такой поворот встречи оказался совершенно неожиданным для Терезии. Если уж речь шла о благородстве, то, со своей стороны, баронесса засвидетельствовала его самым убедительным образом. Вместе с тем Валерия как бы предлагала: ну-ка покажи, на что способна ты.
Теперь уже Терезия сама наполнила свой бокал и выпила залпом, по-мужски.
– Что вы не выслуживаетесь перед румынскими властями ценой предательства, это мне уже ясно. Но в таком случае непонятно, за кого вы, на чьей стороне, кому служите? Поверьте, я искренне хочу понять это, а значит, при возможности объяснить полковнику Бекетову и другим, кто работал со мной, кто меня снаряжал в этой рейд.
Валерия грустновато улыбнулась, последовав примеру гостьи, налила себе вина и, держа бокал на весу, словно тост, произнесла:
– Наверное, я затрону ваши патриотические чувства, Терезия, но ведь вам важно знать правду.
– Хотелось бы.
