— Я… ох. — Ирьенин чувствует, что краснеет, колени снова подгибаются, из-за чего она прислоняется к старому замшелому дереву. — Прости, — бормочет отступница, не в силах посмотреть на него.
Итачи ничего не говорит. Несколько мгновений спустя девушка скорее чувствует, чем видит, как он садится, примерно в футе от нее. Нукенин молчалив, как обычно, черно-красное пятно на размытом, приглушенном темно-зеленом и коричневом фоне окружающих болот и кристально прозрачного водоема. Его глаза сияют малиновым, но вместо того, чтобы нервничать, Сакура расслабляется рядом с ним. Она никогда не забудет, что, несмотря ни на что, Итачи довольно пугающий. Возможно, ей это только кажется, но сегодня в его присутствии есть что-то немного успокаивающее. Харуно не собирается лгать самой себе, ей неприятно это признавать, но… рядом с ним она чувствует себя в безопасности. Почти защищенной.
Куноичи приходится сдерживать рвотный позыв при принятии действительности. О, это точно из-за потери крови. Она определенно может защитить себя — ей больше никогда не понадобится чья-либо помощь.
После еще нескольких мгновений молчаливых внутренних разглагольствований на эту тему Сакура снова зевает, чувствуя, как веки медленно наливаются свинцом. Девушка думает, что засыпает, но затем вскакивает через несколько минут (даже бессознательно она поняла, что что-то совершенно не так), зеленые глаза резко открываются от чистого, неподдельного шока.
— Прости, — поспешно извиняется отступница, отрываясь от плеча Итачи. — Я не хотела. Я знаю, как ты ненавидишь подобный, эм, контакт и все такое, — только здесь ирьенин мимолетно задается вопросом, неужели после всего, что произошло между ними, Учиха все еще презирает прикосновения — и, эм, я искренне прошу прощения и…
Итачи наблюдает, как сонная и напуганная девушка бессвязно бормочет ерунду. Устав от разглагольствований, он позволяет своим пальцам сомкнуться вокруг тонкого запястья и притягивает партнершу обратно к себе. Его движения и прикосновения тщательно продуманы и не задерживаются даже на долю секунды. Тем не менее, зеленые глаза расширяются, снова чувствуя, как щека сталкивается с его плечом. — Что… — слабо произносит она, чувствуя себя еще более дезориентированной.
— Просто спи, — немного натянуто инструктирует Итачи. — Тебе это нужно.
О, ками, самое время для проявления заботы, Сакура недовольно хмурится, подсознательно наклоняясь немного ближе — гораздо удобнее, чем дерево. Нукенин немного сдвигает руку, позволяя миниатюрному телу прижаться к его груди, ее голова прижимается к линии его челюсти. Она должна быть достаточно уставшей, чтобы это не оказало на нее никакого влияния, но такое простое действие, как ни странно, эффективно разжигает гормоны.
Харуно довольно занята, восхищаясь абсолютной новизной ситуации — его запахом, ощущением его мышц, длинным шелковистым хвостом под ее щекой, ровным ритмом пульса сбоку от его шеи…
Пожалуйста, милосердные высшие силы, убейте меня сейчас, отчаянно умоляет ирьенин после последнего наблюдения. Ради Ками, она звучит как… как… какая-то влюбленная девочка-подросток.
О, какой ужас.
Несколько минут спустя Учиха, наконец, смотрит на нее сверху вниз — она свернулась калачиком у него на груди и теперь очень крепко спит. Розовая челка упала на переднюю часть лица так, что на его вкус опасно близко к милому. За исключением того, что по какой-то совершенно непостижимой причине Сакура хмурится во сне, выглядя настолько раздраженной, что он ожидает, что партнерша в любой момент резко сядет и огрызнется на него по какой-то тривиальной причине.
Он не должен был этого делать, он не должен был предлагать это. Он должен был знать, какой эффект это произведет на него.
Девушка прижимается немного ближе во сне, хмурясь еще сильнее. Итачи осторожно убирает несколько прядей волос, растрепанных ветром, с ее лица, аккуратно заправляя их за ухо, пока медленный прохладный ветерок дует через болото, вызывая легкую рябь на водоеме.
Проснувшись, Сакура понимает три вещи.
Во-первых, немного перевалило за вечер, а это значит, что она слишком долго проспала, а это нехорошо. Во–вторых, она чувствует себя лучше, чем когда-либо за долгое время — что может быть как-то связано с тем фактом, что она все еще надежно прижата к Итачи, ее лицо повернуто к его шее. И в-третьих… Ну, в-третьих…
Ирьенин отстраняется на долю дюйма, с любопытством глядя на мужчину. Он спит — или, по крайней мере, кажется, что спит. Как это очень, до смешного, совершенно… ново.
Несколько неуверенная в том, как относиться к происходящему в череде и без того запутанных событий, розововолосая куноичи неохотно высвобождается из объятий своего партнера, прежде чем встать и потянуться. Она бросает последний взгляд на Итачи — черт возьми, он такой красивый, когда спит, что это действительно деморализует — прежде чем бесцельно отправиться вдоль реки на юг.
