Учиха устраивается на кровати, которая больше не кажется такой знакомой, скрещивает ноги и кладет руки на колени в позе рассеянной медитации. В комнате нет окон, но внутренние часы говорят, что у него есть около часа до встречи. На этот раз, Итачи хотел бы, чтобы в его комнате было хоть что-то отвлекающее. Он не хочет думать об операции, которая будет обсуждаться на собрании, и он определенно не хочет думать о девушке, которую только что оставил.
Не в первый раз Итачи задается вопросом, о чем, черт возьми, он думал (если вообще думал) в те последние несколько минут с Сакурой. Ради Ками, он не какой–то жалкий, управляемый гормонами подросток, а это значит, что он должен быть в состоянии контролировать импульсы которые напарница, кажется, вызывает с таким небольшим усилием. Эти эмоции настолько новы и непонятны, что мужчина не может их понять. Даже обычное ледяное самообладание мало помогает в сложившейся ситуации. Он не хочет заботиться о девушке, и он определенно не хочет ее… К своему большому неудовольствию, Итачи обнаружил, что делает именно это. По крайней мере, с первым он может совладать, а вот со вторым немного сложнее.
Учиха морщится от самой мысли. В первый раз он принял Сакуру за Изуми, но сегодня утром у него не было такого оправдания своему вопиющему поведению. Он слишком хорошо помнил девушку, которую держал в своих объятиях. Это действительно приводит в замешательство, как сильно он хотел просто…
Нукенин изо всех сил старается отогнать подобные мысли подальше. Он не понимает, почему его так сильно влечет к ней, и… он не хочет этого. Сакура — отвлекающий фактор, слабость, последнее, что ему нужно. Если бы у него была хоть капля здравого смысла, он бы позволил Саске заполучить ее, потому что…
Мысль слишком горькая, чтобы развивать ее дальше. Учиха смотрит на темно-красное переплетение одеял, моргая несколько раз. Может быть, Саске недостаточно потерян; может быть, он еще помнит, как по-настоящему заботиться о ком-то. У Саске все еще есть возможность для искупления, но у него… вряд ли. Он слишком сложен для Сакуры и слишком изранен. Поддавшись своим чувствам, Итачи окажет ей медвежью услугу.
Сакура смущает его больше, чем он хочет признать. Итачи не знает, кто она для него — точно не просто маленькая розововолосая партнерша и компаньонка, но и не… девушка, какой была Изуми. До самого конца его отношения с Изуми вряд ли можно было назвать сложными, в отличие от их отношений с Сакурой, которые были такими с самого начала и, кажется, с каждым днем становятся все более сложными. Что еще хуже, мужчина знает, что Харуно будет непосредственно вовлечена в то, что запланировали Акацуки. Ему не нравится признавать это, но ситуация… беспокоит его. Очень.
Есть только одна вещь, которую Итачи знает наверняка — он не может позволить этому — что бы это ни было — развиваться дальше, независимо от его… личных желаний. Так будет лучше для них обоих.
Нукенин пытается медитировать. Пытается сосредоточиться на мантре о том, что он не хочет ее, и он не будет хотеть ее. После долгого времени Учиха вдыхает один раз и сразу замечает неладное. Пахнет резко и едко. Медленно и осторожно открыв глаза, он замечает посторонний элемент.
Записка написана на темно-красной бумаге, которая почти сливается с его одеялами. Послание покрыто характерными пятнышками пепла и написано тонкими черными чернилами, паутинным, несколько устаревшим почерком…
Встретимся в третьем конференц-зале.
— Мадара
Итачи делает вдох, сминая записку в крошечный шарик своими длинными пальцами.
Мадара любит темноту. Итачи давно подозревал, что это какая-то не очень тонкая тактика запугивания, которая никогда особо на него не влияла. Даже когда он начинал слепнуть.
Третий конференц-зал почти полностью погружен в темноту, достаточную только для того, чтобы Итачи смог разглядеть смутные очертания большого круглого стола, который разделяет их. Единственный свет в похожем на пещеру пространстве исходит от жуткого темно-красного цвета предела родословной Мадары, который отбрасывает странные тени поверх его плаща Акацуки. Тем не менее, Итачи удается заметить слабый прямоугольный контур, лежащий на столе, рядом с одним из локтей Мадары, из-за чего его глаза почти незаметно сужаются.
Два представителя клана смотрят друг на друга в течение нескольких долгих минут. Итачи не может не заметить, что Мадара выглядит значительно хуже, чем во время их последней встречи, которая состоялась около девяти месяцев назад. Старший Учиха выглядит еще более исхудавшим, его руки немного дрожат под длинными рукавами плаща. Нукенин может легко уловить легкое, едва заметное — но очень нездоровое — колебание в его сигнатуре чакры.
Мадара начинает говорить так тихо, что Итачи едва слышит, но в остальном, его голос не претерпел изменений: низкий, похожий на змеиное шипение. — Прошло довольно много времени, Итачи.
Он ничего не говорит, лишь наклоняет голову на долю дюйма. Чем меньше скажет, тем лучше.
