Мадаре это не нравится; недовольство на мгновение искажает изможденные черты, однако его тон тщательно контролируется. — Ты хотя бы на шаг приблизился к достижению поставленной цели?
Итачи следит за тем, чтобы его тон был таким же уверенным и ровным, как у Мадары. — Я собирал информацию о текущем режиме, — без усилий лжет шиноби.
Мадара слегка ерзает на стуле, его недовольство очевидно. — Зецу и Кисаме, — говорит он, наконец, — занимались последователями в Деревне Скрытой Травы в течение полугода — вполне вероятно, что они смогут свергнуть нынешнего лидера и объявить Зецу новым Каге к концу месяца. Какузу находится в том же положении, в Водопаде. После завершения переворота в Траве Хидан поможет Кисаме стать Мизукаге, вероятно, к началу следующего года. Даже Дейдара добился небольшого прогресса в работе с Камнем. Самая трудная задача у Сасори в Песке, но он тоже работает над достижением цели.
Невысказанный упрек тяжким грузом ложится между старшими представителями клана Учиха. Итачи смотрит на Мадару таким же устрашающим взглядом. — Я неоднократно заявлял ранее, что не хочу иметь ничего общего с моей бывшей деревней, — лаконично отвечает нукенин.
— Сасори тоже, — неумолимо возражает Мадара. — Независимо от этого, каждый член Акацуки возьмет на себя управление и станет Каге своей бывшей деревни. Это решение было принято после уничтожения Статуи Десятихвостого. Таким образом, несмотря на нашу неспособность использовать силу Джинчуурики, мир по-прежнему будет находиться под нашим контролем.
— Бывшая деревня Хидана бездействует, — немедленно отвечает Итачи. — Вместо того, чтобы помогать Какузу в Водопаде, он может претендовать на Коноху.
Реакция последовала незамедлительно; глаза Мадары вспыхнули смертельно-красным. — Знай свое место. Это не тебе решать.
Прошло несколько мгновений напряженной тишины. Точно прочитав выражение лица своего бывшего протеже, старший Учиха меняет тактику: его тон становится мягче, убедительнее. — Ты забыл, кому пришла в голову идея подавить амбиции клана Учиха раз и навсегда?
При этих словах пальцы Итачи слегка сжимаются на подлокотниках кресла, несмотря на все попытки сохранить бесстрастный вид.
Заметив такую предсказуемую реакцию, мягкая ухмылка появляется в уголке губ Мадары. Существует только один способ проникнуть под кожу несговорчивого соклановца. — Разве ты не жаждешь мести, Итачи? — Бормочет основатель Деревни Скрытого Листа. — Даже самую малость?
Нукенин отчаянно пытается уклониться от долго подавляемых воспоминаний, прекрасно зная, что им бесстыдно манипулируют, но сейчас он слушает. И Мадара это знает.
— Неужели быть Хокаге Конохи так ужасно? — Тихо спрашивает старший Учиха. — Ты знаешь, что нашему благородному роду всегда было суждено править деревней — даже в мое время. Теперь все вернулось к исходной точке: деревня уязвима, чем легко можно воспользоваться. Мы сделаем Коноху такой, какой она должна была быть с самого начала… И клан Учиха снова будет править.
В угольно-серых глазах Итачи мелькает странная ирония. — Нет никакого клана Учиха.
Слова, как обычно, были бы лишены эмоций, если бы не застряли в горле Итачи к концу предложения. Мадара проводит пальцами по верхней части слабого прямоугольного контура предмета, лежащего у его локтя. — Это можно легко исправить, — бормочет он, звуча очень довольным собой.
Прежде чем осознать услышанное, Книга Бинго скользит по столу, открытая на десятой странице. Итачи напрягается еще больше, снова глядя на Мадару, его глаза приобрели опасный кроваво-красный оттенок. — Что… — голос нукенина становится более ядовитым.
Мадара лишь качает головой, разговаривая обычным свистящим шипением. — Хорошенькая малышка, не правда ли? — Его тон полон всевозможных намеков. — К тому же чрезвычайно талантливая. Всего шестнадцать, а уже имеет ранг А и уровень Джоунина; может превзойти свою наставницу, Годайме Хокаге, если уже не превзошла. — Старший Учиха на мгновение делает паузу, чтобы позволить Итачи все осмыслить. — Она также довольно близка с Наруто Узумаки, будущим Рокудайме Хокаге. Естественно, учитывая ее прошлое, Сакура должна владеть всевозможной информацией, которую начинающий Рокудайме мог бы счесть весьма полезной.
В том, что говорит Мадара есть правда, но… — Она бы никогда… — начинает Итачи, но Мадара пренебрежительно качает головой.
— Неосознанно. Полагаю, она слишком порядочна для этого, — легендарный шиноби начинает размышлять вслух. — Однако, одно из твоих наиболее креативных гендзюцу, в сочетании с любым другим из более… традиционных… методов извлечения информации из молодой девушки, оказалось бы весьма эффективным.
Мадара сразу же отмечает, что эти слова вносят свой вклад, вызывая одну из тех необычайно редких, тонких физических реакций у младшего Учихи. В глазах Итачи лишь холодное презрение, но на самую короткую долю секунды Мадара различает кое–что еще — эмоцию, немного более темную, более интенсивную, поспешно подавляемую сознанием.
