Сакура не осмеливается поднимать эту тему в разговоре. Ежедневные тренировки истощают физически, умственно и эмоционально, и вдобавок ко всему она больше не может выносить стресса. Тем не менее, куноичи напугана так, что не может понять причину. Ей неприятно признавать это больше всего на свете, потому что она так привыкла быть храброй. Харуно даже не знает, почему ей так страшно. Иногда отступнице кажется, что это все. Надвигающийся переворот, страх, что что-то пойдет не так, вездесущая угроза, что она может потерять кого-нибудь в бою… и, конечно, страх перед будущим: о том, что может случиться с ней или с Итачи…
Девушка не может не задаться вопросом, испытывает ли возлюбленный ту же тревогу, что и она. Учиха всегда был спокойным дополнением к ее взвинченному характеру. Бывают моменты, когда Сакуре ничего так не хочется, как прижаться к Итачи и умолять его сказать, что все будет хорошо.
Чтобы отвлечься, отступница отдает тело и душу, тренировкам, используя навыки, которые приобрела за время пребывания в Акацуки. Этого оказывается достаточно для того, чтобы справиться с ситуацией, исключая последние несколько дней.
Довольно неосторожно с ее стороны, но Сакура потеряла восприятие времени. Все слилось воедино в раннее утро, часы интенсивных гендзюцу, ниндзюцу, тайдзюцу и тренировок с оружием, не говоря уже о бесчисленных подготовках переворота. Ночью под дождем ирьенин возвращалась в квартиру, где они с Итачи сидели на черном кожаном диване, делили еду и разговаривали об относительно невинных, неважных вещах. Чаще всего куноичи засыпала в его объятиях, после чего нукенин относил ее в спальню. Через несколько часов все начиналось сначала.
Поэтому становится неожиданностью, когда в конце особенно напряженной тренировки, после того, как солнце почти полностью село, все покинули свои посты и рухнули на поляну, выглядя как безвольные, измученные тряпичные куклы, Наруто объявляет, что до переворота осталось три дня.
— В ночь осеннего равноденствия, — решительно говорит Узумаки всем пепельным лицам, уставившимся на него. Сегодня дождь начался рано, и даже несмотря на то, что полог леса обеспечивает укрытие от самой сильной непогоды, случайные брызги норовят превратить почву под их телами в грязь. Крупные, удивительно холодные капли дождя сначала падают каскадом на зеленые листья, а затем медленно скатываются вниз и приземляются на головы и лица, пронизывая тела до костей. Наруто продолжает рассказывать о том, насколько хорошо они подготовлены, что их навыки невообразимо улучшились как за последние три года, так и за последние три недели, и как все идет идеально по плану.
Встречаемся здесь в шесть.
Полтора часа, чтобы добраться до Конохи. Два часа, самое большее два с половиной, на сам конфликт. И…
— Не могу в это поверить, — шепчет Тен-тен, ее голос едва слышен из-за голоса Джирайи, который сейчас говорит, и непрекращающегося шума дождя. Спина шатенки напряжена, кожа бледна, а руки немного дрожат, из-за чего она перестает полировать свою катану. Куноичи выглядит такой же напряженной и встревоженной, как и Сакура. — Через три ночи мы, наконец, будем дома. Странное ощущение после стольких лет, не так ли? Дома.
Ли сжимает руку сокомандницы в молчаливой поддержке, в то время как Харуно кладет одну руку ей на плечо. Тен-тен благодарно улыбается им обоим. — Так здорово, — бормочет она. — Кажется, что все наконец-то встает на свои места, верно?
На сердце Сакуры тяжесть, которую она не может определить, согласившись с подругой.
После того, как отступница отклонила приглашение Ли, Тен-тен и Гая присоединиться к ним за ужином, а также приглашение Наруто и Какаши сделать то же самое, Узумаки на мгновение отводит ее в сторону. Небесно-голубые глаза, выделяющиеся в пропитанной дождем пустыне, пылают едва сдерживаемыми эмоциями, когда он обнимает подругу за плечи. — Волнуешься? — Тихо спрашивает парень. — Думаю, ты единственная, кто понимает, что я чувствую. Полагаю, ты не можешь спокойно сидеть, а про сон я вообще молчу.
Дыхание покидает тело Харуно со вздохом, наблюдая за рябью, которую каждая дождевая капля создает в миллионах луж, образующихся вокруг. — Ты когда-нибудь нервничаешь?
Наруто оглядывается на подругу, в его глазах искреннее замешательство. — Почему я должен нервничать?
Несколько долгих мгновений они молчат: блондин подбирает камешки и бросает их в ручей, который грозит выйти из берегов. — Что ж, — наконец говорит Узумаки. — Насчет того… предложения…
Сакура пожимает одним плечом, не в силах смотреть на него. — Это не совсем мое решение, — тихо отвечает куноичи, глядя на кольцо на левой руке.
Наруто с едва заметной горечью кивает, они начинают медленно выбираться из леса. — Не могу представить для тебя ничего другого, — признается парень, засовывая руки в карманы.
Ирьенин пытается улыбнуться, но выходит слабее, чем обычно. — Да, — бормочет она, глядя на затянутое тучами темно-серое небо. Одна дождевая капля падает на ее запрокинутое лицо, стекая холодной струйкой по щеке и стекая с подбородка. — Иногда я тоже не могу.
