Итачи заканчивает голограммный разговор с Пейном за несколько мгновений до того, как Сакура входит в квартиру, промокшая до нитки. Нукенин не может определить, от слез у нее мокрое лицо или от дождя. На мгновение он не уверен, что делать — в последние несколько недель отношения между ними были натянутыми, но девушка смотрит на него с невыразимой грустью в глазах и протягивает руки в безмолвной мольбе об объятиях, чего не делала два года. Учиха, не раздумывая, одним плавным движением встает с дивана и в несколько шагов подходит к возлюбленной, прежде чем обнять.
Отступница издает тихий, жалобный звук в глубине своего горла, сжимая одной рукой материал его темной рубашки с длинными рукавами, наклоняясь к худощавой груди. Итачи молча обнимает девушку, начиная водить согретыми чакрой руками вверх и вниз по ее спине в попытке высушить. Он чувствовал приближение этого переломного момента в течение нескольких дней. Сакура обладает невероятной эмоциональной терпимостью и силой, но даже у нее есть свои пределы. Мужчина может только подозревать, как она тихо, внутренне переживала в течение долгого времени. Понятно, что ирьенин напугана, и ей очень стыдно за проявленную слабость. Учиха мягко подводит розововолосую куноичи к дивану, помогая принять сидячее положение.
— Три дня, — шепчет Харуно, поворачивая голову в сторону, изо всех сил стараясь восстановить хоть какое-то подобие силы и сохранить лицо. — Со мной все в порядке, правда — просто требуется некоторое время, чтобы все осознать. В течение следующих двух дней будем тренироваться. На третий день — выходной, чтобы морально подготовиться. Начинаем вечером, в шесть. Конфликт должен закончиться максимум к половине одиннадцатого.
Это опрометчиво и глупо, полная противоположность каждому аспекту его поведения, но грядущий переворот — единственный серьезный, потенциально опасный для жизни конфликт, в который Сакура оказалась втянута без него. Так же, как она наотрез отказалась поддерживать идею его конфронтации с Мадарой в одиночку, Итачи не может…
— Я пойду с тобой.
Ровный тон приводит Харуно в бешенство и нежелательное состояние страдания. Ирьенин резко оглядывается на Итачи. Бывают моменты, когда она забывает, что не единственная упрямица в их отношениях. Доказательства обратного написаны у него на лице. — Что? — уставившись на возлюбленного, шипит куноичи. — Я не могу… ты не можешь…
— Никто не должен знать, — холодно парирует Учиха.
Дело в том, что она знает. Для шиноби его калибра более чем возможно быть ее тенью: молча, незаметно защищая и сохраняя в несомненной безопасности, но… — Это то, что я должна сделать одна, — твердо отвечает Сакура тоном, не терпящим возражений. Она протягивает руку и нежно переплетает их пальцы. Сказанные слова вытаскивают врожденную тихую храбрость из того маленького, темного уголка, в который отступила девушка. Это возвращение успокаивает ее больше, чем можно выразить словами.
Она более чем способная куноичи. Итачи знает об этом больше, чем кто-либо. Нукенин ненавидит тот факт, что так беспокоится за нее — что беспокоился с тех пор, как все началось.
После нескольких минут молчания Учиха снова запускает руку в розовые волосы, высушивая их долгожданным теплом своей чакры. — Глупая девчонка, — тихо бормочет мужчина, заставляя голос оставаться ровным и бесстрастным, даже несмотря на то, что это может грозить проигрышем битвы.
Сакура теребит обручальное кольцо, рассеянно крутя его на пальце. — Знаю, — таким же тихим голосом отвечает ирьенин.
Харуно сохраняет спокойствие в течение следующих двух дней, но на третий просыпается в девять утра, открыв глаза с почти жуткой готовностью.
Сначала приготовления. Одежда. Оружие. Она читает книгу по медицинскому ниндзюцу, рассматривая сотни техник, которые выучила наизусть, которые могла бы выполнить во сне. Разрыв органов, расщепление костей, остановка сердец. Отступница расхаживает бесчисленными кругами и бесконечными линиями из одного конца гостиной в другой, держа в руках чашку с черничным чаем, пристально глядя в его глубину и едва делая глоток. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой нервной и неуверенной. Трудно думать о том факте, что к концу сегодняшнего дня ничто никогда не останется прежним. Сакура не может избавиться от ощущения, что эта глава ее жизни закрывается, из-за чего чувствует облегчение, небольшую панику, и, о боже, она не может думать об Итачи.
Учиха загоняет ее в угол примерно через полтора часа после начала агонии, и скрещивает руки на груди, сердито глядя, из-за чего девушка немного слабеет и теряет концентрацию.
— Ты сведешь себя с ума, — категорично сообщает нукенин.
— Это помогает! — Возражает Сакура, возвращая прежний огонь.
Итачи слегка ухмыляется, прежде чем схватить ее за руку и потащить в спальню. На один дикий момент Харуно удивляется, потому что он никогда раньше не проявлял склонности к терапевтическому сексу. Однако мужчина устраивается по-турецки на кровати и указывает, что она должна сделать то же самое.
