Харуно устремляет пристальный взгляд внутрь подсознания, резко обрывая мысль. Нет абсолютно никакой необходимости поднимать эту тему, потому что очевидно… ну, их ситуация действительно совершенно не нормальная.
Чакра Итачи, как обычно, скрыта, но она всегда была довольно чувствительной и талантливой в отслеживании сигнатур — кроме того, за последний месяц и несколько недель Сакура приобрела странное чувство к этому конкретному человеку, в частности. Ирьенин находит это осознание несколько тревожным, но оно без особых усилий ведет ее по улицам, так что глупо жаловаться. После прошлой ночи они приняли решение переместиться сюда, прежде чем найти официальное назначение в следующем городе на севере. Она должна была встретиться с Рё и Такаши за обедом, а Учиха довольно двусмысленно заявил, что ему нужно купить некоторые очень важные припасы.
Розововолосая куноичи пробирается сквозь толпу, ловко умудряясь ни в кого не врезаться. Примерно через десять минут рассеянного следования Сакура оглядывается, на мгновение смущенная, когда замечает, что оказалась в той части города, которая, кажется, посвящена исключительно… органической еде?
Какого черта?
Теперь, совершенно сбитая с толку, поскольку она представить себе не могла, что Итачи помешан на здоровье, Харуно заходит в ближайший тускло освещенный магазин, где сильно пахнет травами и чаем. Если не считать нескольких пожилых дам, болтающих о достоинствах различных видов сухофруктов, и скучающего кассира, магазин пуст. Девушка находит напарника в пятом проходе слева, бесстрастно уставившегося на ряд коробок со всевозможными экзотическими ароматами чая. Учиха не пошевелил ни единым мускулом, заметив присутствие в начале прохода, за исключением едва заметного взгляда в ее сторону. — Простой или черничный? — Бесцветно спрашивает он.
Сакура тупо смотрит на Итачи. Кажется, у нее отвисла челюсть, но она не слишком уверена. — Э-э…? — Неуверенно произносит девушка, задаваясь вопросом, не галлюцинация ли у нее. Мало того, что он впервые действительно спрашивает ее мнение о чем–то, но — чай, из всех вещей? Серьезно?
Учиха замечает совершенно растерянное выражение лица и, кажется, жалеет напарницу. — У тебя есть какие-нибудь предпочтения?
— Нет, — слегка качает головой ирьенин, все еще несколько сбитая с толку абсолютной сюрреалистичностью происходящего. — За исключением того, что я вообще не люблю зеленый чай.
Итачи делает небольшой шаг вперед и собирает по одной коробке каждого вида чая — за исключением зеленого, что довольно интересно, в корзину для покупок, которую держит одной рукой. Когда он, наконец, отворачивается от полки с чаем, Харуно с удивлением видит, как на его лице мелькает слабый проблеск веселья. — Сделай фото, — спокойно предлагает нукенин, слегка коснувшись ее, направляясь к кассе. — чтобы увидеть свое выражение лица со стороны.
Как ни удивительно, куноичи отмахивается от легкого, почти дразнящего взгляда. Через несколько минут они снова оказываются на улице: Итачи удовлетворенно баюкает свои пакеты с недавно купленным чаем, а Сакура все еще борется с желанием посмотреть на этот редкий проблеск реального человеческого поведения от обычно ледяного члена Акацуки.
— Это твои очень важные припасы? — Выпалила девушка, не в силах больше сдерживаться.
— Да. Мне нравится чай, — мягко отвечает Учиха, чувствуя, как недоверчивый взгляд прожигает дыру в его плече.
— Вот как, — неуверенно произносит ирьенин.
Итачи не может не ухмыльнуться, зная причину ее внезапного дискомфорта. — Вопреки распространенному мнению, Сакура, я способен на такие эмоции.
Отступница моргает, немного пораженная этим заявлением, задумчиво наклонив голову. По пустынной дороге партнеры направились к выходу из города в сторону севера. Они неторопливо шли в ногу друг с другом. — Я знаю, — внезапно отвечает девушка. — За исключением того, что… на этом все.
Учиха улучает мгновение, чтобы бросить на нее озадаченный взгляд.
Понимая, как совершенно оксюморонно (и совершенно по-идиотски тоже) это звучит, Сакура морщится, пытаясь пояснить. — Имею в виду, я только что осознала, что вообще ничего о тебе не знаю, хотя мы вместе — ну, не вместе, но это не главное…
Итачи смотрит на куноичи так, будто у нее интеллект умершей, покрытой грибком золотой рыбки — потому что она, очевидно, знает о нем по крайней мере одну вещь. Харуно снова вздрагивает, небрежно задаваясь вопросом, было ли в суши что–то, вызывающее склонность плести чепуху. — Ну, я ничего о тебе не знаю, кроме того, что случилось с… этим… одним… инцидентом, — поправляет отступница, все еще слегка вздрагивая и не в силах заставить себя даже подумать о миссии, которую он был вынужден выполнить двенадцатого октября пять лет назад. — И это вряд ли что-то такое, что…
Сакура замолкает, все еще выглядя совершенно несчастной, на что Учиха вздыхает. Несмотря на общую непоследовательность и неспособность адекватно донести свою точку зрения, шиноби скорее ценит ее восприимчивость. — Что ты хочешь знать? — Ровным голосом спрашивает Итачи.
