— Уж и не знаю.
— Я тоже не знаю, но постараюсь, чтобы он стрелял, и для того хочу намазать воском патроны.
— Я тебе положительно удивляюсь, — заметил Андрэ. — Где ты научился так все предусматривать?
— Как «где»? Да ведь я же твой ученик. Ты меня научил приспосабливаться ко всяким обстоятельствам, и я только применяю твои уроки на деле. Но довольно болтать. Все, кажется, готово. Вода прибывает. Нас подмоет через четверть часа.
— А как же быть с раненым?
— Я о нем не забыл и обдумываю, как его спасти.
— По правде сказать, я не вижу никакого средства.
— А я вижу. Я влезу на дерево и свешу оттуда веревку, ты привяжешь к ней гамак с раненым, и я подниму его. Между небом и землей он будет в безопасности. Торопись же, вода прибывает.
Шарль взобрался на дерево и сел верхом на большую, толстую ветвь, которая приходилась как раз над хижиной.
— Ну, скорее, передавай мне раненого, а потом полезай ко мне. Тут мы будем в совершенной безопасности.
Андрэ не заставил себя просить дважды и, передав раненого, медленно полез на дерево, предварительно собрав все бывшие с его товарищем бумаги.
— Как ты долго, — говорил Шарль. — Этак ты никогда не влезешь.
— Поспею. Ведь не оставлять же было здесь наши бумаги и планы.
— Это верно… Ну, лезь же, лезь. Так. Хорошо. Раненый устроен отлично. Он еще дышит. Положение его не ухудшилось. Устроимся тут и будем ждать. Скажи, как тебе нравится наше приключение?
Шарль взобрался на дерево и сел на толстую ветвь
— Я право не знаю… не успел оценить: события следовали одно за другим так быстро.
— Как ты думаешь, что все это значит?
— Ничего не думаю.
— То есть, вернее сказать, ты тут и думать ничего не можешь.
— Это верно. А ты?
— Я тоже. Впрочем, цветок Victoria Regia что-нибудь должен непременно означать. Пожар мог произойти от несчастного случая, тем более что тут происходила всеобщая попойка — это я допускаю. Но наводнение вслед за пожаром и потом этот странный взрыв случайностью объяснить нельзя. В этом есть что-то подозрительное.
— Мне то же самое кажется, но, с другой стороны, я не допускаю, чтобы в гвианских лесах могли жить люди, умеющие повелевать стихиями.
— Зачем стихиями? Они просто могли известным образом распорядиться плотиной, и больше ничего.
— А ведь ты, пожалуй, прав.
— Я только делаю предположение. В колдовство я не верю и потому доискиваюсь естественных причин.
— Положим, это верно: неизвестные люди намудрили что-нибудь с плотиной и устроили наводнение. Но зачем? С какой целью?
— С той же целью, вероятно, с какой было совершено убийство.
— Во всяком случае, катастрофа удалась. На прииске теперь тихо, как на кладбище; из этого можно заключить, что все рабочие погибли. Хотелось бы знать, одни ли мы спаслись или это и еще кому-нибудь удалось?
— Очень может быть, что несколько человек, как и мы, взобрались на деревья.
— Не подать ли на всякий случай какой-нибудь сигнал?
— Отчего же не подать?
Молодой человек приложил к губам два пальца и резко, пронзительно свистнул.
В ответ отозвалось несколько таких же свистков.
— Мы здесь не одни, — сказал Шарль своему товарищу. — Но, по-моему, нам не следует больше свистеть: кто знает, друзья тут или враги.
Между тем ответный сигнал повторился. Казалось, что его дают с какой-то лодки, плывущей по затопленной местности.
Европейцы притаились на ветке. Темнота наступила полная. Свистки слышались все чаще и чаще, затем послышался отрывистый собачий лай.
Раненый в эту минуту тихо застонал.
— Ни слова! — прошептал Шарль. — Ни слова, иначе мы погибли.
Затем он продолжал, обращаясь к Андрэ:
— Эти люди, очевидно, не с прииска. Или я сильно ошибаюсь, или мы скоро узнаем тайну. На всякий случай будь готов.
Прошла четверть часа. Эти четверть часа показалась им за четверть века. Для людей, находящихся в опасности, время всегда движется гораздо медленнее.
Послышался плеск весел. Собака больше не лаяла — вероятно, ее уняли, но все-таки она ворчала, как ищейка, напавшая на след. Вскоре ворчанье ее стало слышно под тем деревом, на котором сидели Шарль и Андрэ.
Их зоркие глаза, привычные к темноте, разглядели внизу черное пятно, медленно и бесшумно двигавшееся по воде. Пятно имело удлиненную форму, вероятно, это была лодка.
Собака ворчала чуть слышно — очевидно, ей сдавили морду.
Проплывая мимо дерева, пирога задела за его ствол. Толчок отозвался во всем дереве до самой макушки.
Шарль взвел курок пистолета и стал ждать, что будет дальше.
Пирога медленно отплыла прочь, сделала круг вдоль берега и опять вернулась к тому месту, где подплывала к дереву в первый раз.
Плывшие в ней принялись за очень странное занятие, продолжавшееся минут десять. Тонкая кора дерева слабо потрескивала, но два друга никак не могли определить причину этого треска.
Уж не хотят ли эти люди подложить под дерево петарду и взорвать его? Это было вполне возможно: ведь перед наводнением они уже слышали какой-то взрыв.
