Единственное, что помогало мне оставаться на плаву, это вновь активизировавшийся внутренний голос. К сожалению, от безумия он не спасал. Даже напротив – ввиду его предельной честности, порой на грани грубости, наши продолжительные беззвучные беседы лишь усугубляли ситуацию.
Благодаря ему я то боролась с желанием смеяться в голос, то едва сдерживала слёзы. Всё это перемежалось с приступами отчаяния, жалости к себе и сожаления… Поистине дикая смесь.
Конечно, было бы значительно проще дать волю чувствам, но уж больно мне не хотелось показывать Диктатору, насколько он близок к тому, чтобы окончательно сломить мой дух. Я старалась казаться стойкой. Это был единственный способ помочь себе в данных условиях. В остальном император оказался прав – больше от меня ничего не зависело. Уж времени всё обдумать и окончательно в этом убедиться было предостаточно.
Наконец, на четвёртый день заточения мои страдания завершились.
После привычно скудной трапезы, которую я бы с удовольствием повторила, в комнату заявился Диктатор собственной персоной. Деловито оглядевшись, он заметил меня, мирно сидящую на кровати, и расплылся в довольной улыбке. На что я лишь ещё сильнее напряглась и, даже не подумав изобразить покорность, выжидающе уставилась на гостя. А он, как назло, не спешил открывать рот. Просто стоял, смотрел на меня и улыбался.
С каждой минутой сохранять видимое спокойствие становилось всё труднее. Воздух в камере словно сгустился, сжал мне грудь и не давал расслабиться. Да и сердце стучало в поистине бешеном темпе, неумолимо ускоряясь с каждым ударом. Хотя, казалось, дальше некуда.
Я чувствовала, что бледнею. А Диктатор продолжал молчать, будто никуда не торопился. Словно впереди его ждала уйма свободного времени, выкроенного специально для нас двоих… А вскоре меня из холода вдруг бросило в жар. Мысли подстреленными зайцами заметались в голове, предположения выскакивали одно за другим – и моментально вытеснялись следующими, порой страшнее предыдущих… Но чаще всего меня посещала всего одна догадка, от которой в жилах снова стыла кровь. И на исходе пятнадцатой минуты я всё-таки не выдержала.
– Лауль связался с вами?.. – по-прежнему лелея тщетную надежду на благополучное решение проблемы, спросила я.
Гость кивнул.
– И то, что он предложил, вас устроило?
– Как и любой другой вариант, – безразлично пожал плечами мой собеседник.
Я задрожала.
Да, в душевных муках император недаром слыл мастером. Чего только стоило это бесконечное время в пустоте, которое я провела здесь. Или безвкусная пища, после которой есть тянуло ещё сильнее, чем до неё… Или любая из историй, рассказанная Инквизитором! Нынешнее моё положение прекрасно вписывалось в их границы.
Увы, тот факт, что Диктатор упорно не раскрывал карты, было нельзя с гарантией принять за добрый знак. Ничто не мешало ему совмещать физические пытки с моральными прелюдиями. Более того – он наверняка практиковал такое сочетание… И это пугало до коликов.
Неудивительно, что через несколько минут тишины я всё-таки сдалась. Нервы, истрёпанные бесконечным ожиданием, не вынесли напряжения и лопнули. Все. Разом.
– Прошу вас… – жалобно взмолилась я. – Пожалуйста, не надо!
Мой собеседник заинтересованно склонил голову набок.
– Я же не Лауль, я не выдержу…
Император продолжал хранить невозмутимое молчание.
– Умоляю…
Тишина.
И тогда, отбросив всякую гордость, я медленно сползла с кровати на пол и встала на колени.
– Я обещаю никуда не бежать, – сказала, практически уткнувшись носом в пол. – Я буду самой покорной из рабынь. Честно отработаю каждую молекулу кислорода, потраченную здесь! Возвышу Патриор. Только не надо… Пожалуйста… Я прошу…
Тут в горле застрял какой-то ком, помешавший мне закончить фразу.
– Чего? – так и не дождавшись продолжения, снизошёл до меня Диктатор. – Не понимаю, о чём идёт речь.
Он явно издевался. Ждал дерзкой реакции в моём излюбленном стиле… Но напрасно.
Подавив низменный порыв вскинуть голову, я сглотнула и тихо прошептала:
– Не трогайте меня.
– Прости? – с усмешкой переспросил император. – Можно погромче? Не расслышал.
От его игры меня всю передёрнуло, однако я опять обуздала свои эмоции.
– Не надо наказаний… – пробормотала чуть чётче. – Я не выдержу пыток.
И Диктатор неожиданно рассмеялся.
Даже не шевельнувшись, я покорно стерпела и это. Только незаметно поджала пальцы на ногах, да прикусила губу.
– Ты думала, я пришёл за тобой?.. – успокоившись, поинтересовался гость.
Стиснув зубы, я остановила рвущуюся наружу грубость.
Это с Инквизитором можно было вести себя необдуманно. А с его отцом шутить подобным образом не следовало. Просто раньше я была слишком наивна, чтобы понимать всю опасность подобного мероприятия…
– Знаешь, даже если бы мне действительно хотелось тебя помучить, то твой спектакль ничего бы не изменил, – склонившись к моему уху, дружески поведал император. – Думаешь, я не вижу, как старательно ты притворяешься?
Но я стоически держалась, опасаясь ляпнуть какую-нибудь глупость и всё испортить. В чём мне активно помогал внутренний голос.
