Наши рассуждения можно продолжить. В главе четвертой упоминалось, что Пифагор был пеласгом с острова Самос и свою доктрину переселения душ детально разработал после странствий в чужих краях. Согласно его биографу Порфирию, он отправился на Крит, в сердце орфического культа, дабы идейские дактили посвятили его в свои тайны. Они совершили над ним ритуал очищения, символически убив его перуном, то есть символически поразили его либо метеоритным камнем, либо неолитическим топором, который в народе воспринимался как перун. После этого, укрытый овчиной черного агнца, он целую ночь лежал вниз лицом на морском берегу. Затем он провел «трижды девять священных дней и ночей в Идейской пещере» и, явившись из пещеры, был посвящен в тайны дактилей. Возможно, он, по обыкновению орфиков, выпил на рассвете чашу козьего молока с медом (питье Зевса Критского, рожденного в этой самой пещере), и на его главу возложили венок из белых цветов. Порфирий не уточняет, когда это произошло, но Пифагор увидел, что престол украшен цветами в честь Зевса, как это происходило каждый год. Это означает, что двадцать восемь дней, которые отделяли его «смерть», причиненную перуном, от возрождения после выпитой чаши молока с медом, – это дни месяца R, месяца смерти, над коим властвует бузина или мирт, и что Пифагор возродился к новой жизни в праздник зимнего солнцестояния как воплощение Зевса, своего рода орфического папы римского или Ага-хана[321], и пережил обычную череду подражательных метаморфоз, побывав быком, ястребом, женщиной, львом, рыбой, змеем и т. д. Так можно объяснить, почему он впоследствии удостоился столь великих почестей в Кротоне, где орфический культ пользовался небывалым почтением, а также почему необычайная слава выпала на долю его ученика Эмпедокла, который, по его собственным словам, испытал ряд ритуальных превращений. Дактили в данном случае – куреты, совершающие обрядовые пляски жрецы культа Реи и Кроноса. Они посвящают младенца Зевса в тайны пеласгийского календаря-алфавита Бет-Луш-Нион, древесные ряды которого были привезены в Грецию и на острова Эгейского моря из Пафлагонии через вифинские области Мариандину и Фригию и там согласованы с принципами устройства алфавита, придуманными на Крите «Паламедом». Климат на Крите и во Фригии различен, и потому древесный алфавит, проповедуемый критскими дактилями, вероятно, отличался от древесного алфавита дактилей Фригии, Самофракии и Магнесии. В последней дактилей почитали под именем одного героя, а пеласг Хирон («Ладонь»), сын Кроноса и Филиры (Реи), воспитал поочередно Геракла, Ахилла, орфического героя Ясона и множество иных священных царей.
Однако складывается впечатление, что Пифагор[322], овладев критским календарем-алфавитом Бет-Луш-Нион, в основе которого – год из трехсот шестидесяти четырех дней и еще одного дополнительного дня, осознал, что календарь Бойбел-Лот, состоящий из трехсот шестидесяти и еще пяти дополнительных дней, куда более соответствует его глубоким философским размышлениям о священной тетрактиде – пяти чувствах и стихиях, музыкальной октаве и Огдоаде, – нежели Бет-Луш-Нион.
Но так ли необходимо было менять алфавит и календарь, чтобы сделать наиболее важным не число семь, а число восемь? Как было показано выше, алфавит Симонида был расширен до двадцати четырех букв, то есть до трех групп по восемь букв в каждой. Возможно, это было сделано, дабы осуществить бытовавшее в классическую эпоху зловещее пророчество о том, что Аполлон обречен оскопить своего отца Зевса тем же серпом, коим некогда Зевс оскопил своего отца Кроноса. Этот серп покоился на алтаре в одном из храмов «серповидного» острова Дрепана, нынешнего острова Корфу[323]. Поскольку верховным божеством друидов было Солнце, это пророчество ежегодно исполнялось во время ритуального оскопления дуба, когда друиды золотым серпом срезали с него омелу, олицетворяющую способность к размножению, а золото было металлом, посвященным Солнцу. Семь считалось сакральным числом недели, над которой властвуют Солнце, Луна и пять планет. Однако в Вавилоне, Египте и Аравии Солнцу посвящалось число восемь, ибо оно было символом удвоения: 2 × 2 × 2. Поэтому царский солнечный диск часто изображают с крестом о восьми перекладинах, наподобие упрощенной версии щита Британии[324], а жертвенные ячменные лепешки выпекают со сходным узором.
А теперь обратимся к знаменитой цитате из историка VI в. до н. э. Гекатея, приводимой Диодором:
