Но существуют ли доказательства хромоты Диониса? Неужели он не мог носить котурны просто для того, чтобы казаться выше ростом? Вправду ли он надевал некое подобие ортопедических сапожек, помогавших преодолеть физический недостаток? Лучшее тому свидетельство – его имя, «Дио-нис», обыкновенно трактуемое как «бог Света с горы Ниса», но скорее означавшее «Хромой бог Света». «Нис» на сиракузском диалекте значило «хромой», а поскольку Сиракузы были заселены выходцами из Коринфа, это слово, возможно, имеет коринфское происхождение. Однако, как указывал мне Э. М. Парр, Дионис действительно мог получить имя по топониму Ниса, Нисса или Нисия – названию одного из многочисленных святилищ в тех местностях, где почиталась священная хромота. В Малой Азии существовали три Ниссы, во Фракии – три Нисии, неподалеку от Мосула – Низа, а в Аравии – Нисия, где, согласно Диодору, родилась Исида. Это позволяет предположить, что обозначение «Ниса» было эпитетом Исиды и что, поскольку имя Дионис служило эпитетом ее хромого сына, ливийско-фракийского Гарпократа, коринфские греки воспринимали «Нис», то есть его наименование по матери, как прилагательное со значением «хромой». Э. М. Парр пишет: «По-видимому, когда принятый эпитет божества заимствовался носителями иного языка, неизбежно возникала путаница. Так, Аполлона Агийея Афинского называют в колониях „предводителем“, однако более вероятно, что греческие колонисты заимствовали Аполлона с Крита, где он изображался в венце („aga“, „agu“)». Дионис, которого греки классической эпохи считали фракийским божеством, по преданию, пришел во Фракию с Крита, подобно тому как его двойник, царь Протей, явился во Фракию с Фароса. На Крите не страдали хромотой ни Дионис, ни Велханс, критский демон в петушьем обличье, который, когда его культ был перенесен в Италию, превратился в Вулкана. Однако в Италии, как гласит легенда, Вулкан уже хромал и был облачен в высокие позолоченные сапожки на каблуках, поскольку стал отождествляться с Гефестом[379], божеством пеласгов острова Лемнос, который, подобно Талосу, был низвергнут в воздушную бездну. Значит, традиция священной хромоты имеет не древнекритское, а данайское происхождение. Согласно Гомеру, супругой Гефеста была Харита, которую в иных фрагментах своих эпических поэм он именует Афродитой. Таким образом, три грации воспринимались как три ипостаси богини любви Афродиты, а заклиная Диониса Элейского, три грации призывали своего хромого супруга совершить с ними акт любви.
И здесь следует пересмотреть еще один эпитет Диониса, «Меротраф», который обыкновенно переводят как «выкормыш бедра», приняв на веру глупую олимпийскую сказку о том, что Зевс якобы зашил младенца Диониса в свое бедро и так выносил его, спасая от гнева ревнивой Геры. Проще было бы истолковать его как «тот, о бедре коего должным образом пекутся». А как же быть с крылатыми сандалиями Меркурия, Тесея и Персея? Меркурия (Гермеса) обыкновенно изображают стоящим на цыпочках не потому ли, что он не мог опустить пяту на землю? Весьма вероятно, что орлиные крылья на его сандалиях были не символом быстроты и проворства, но знаком святости его пяты и тем самым, как это ни парадоксально, символом хромоты. На хеттской цилиндрической печати, приведенной в качестве иллюстрации в моем романе «Царь Иисус», пяту царя, в преддверии коронации застывшего у трех ступеней трона, оберегает демон в облике пса. На латыни подобные сандалии именовались «talaria» (от слова «talus»), что значит «пята», а игральные кости назывались «tali», поскольку изготовлялись из пяточных костей овец или коз, посвященных Меркурию, хотя люди просвещенные более ценили выточенные из костей ливийской антилопы бубалид.
Меркурий не только слыл покровителем игроков в кости, но и пророчествовал по брошенным игральным костям. Для гадания он брал пять игральных костей с четырьмя знаками на каждой, в честь своей матери. Подобные кости были дарованы некоему индийскому царю во время коронации как атрибут культа матери. Если, как я предполагаю, Меркурий прибегал к гаданию на буквах, то алфавит его составляли пятнадцать согласных и пять гласных. В Великобритании до сих пор сохранилась традиция играть в бабки набором из пяти костей. Однако, гадая на шестигранниках, в древности ограничивались набором из трех костей; они давали гадателю восемнадцать букв, как в алфавите Бойбел-Лот с тринадцатью согласными.
