Лишь спустя несколько недель я стал осознавать смысл этого парадокса. До этого мне казалось, что мое «я» проделало вполне разумную аналептическую работу по восстановлению прошлого: «D. C. L. X. V. I.» – что ж, текст прочитан правильно, да и решение загадки найдено правильное. Однако мой взор под влиянием моего рационального «я» явно совершил ошибку: он неверно прочел надпись, подобно тому как по утрам, пока я еще окончательно не проснулся, он часто неверно прочитывает заголовки газет. В действительности надпись звучала так:
DOMITIUS CAESAR LEGATOS XTI
VIOLENTER INTERFECIT
Но поскольку с точки зрения моего рационального «я» «Domitius Caesar» было совершенной бессмыслицей и даже императора такого никогда не существовало, мое рациональное «я» услужливо исправило ошибку, прочитав «Domitianus». И тут я вспомнил, что это Нерон носил имя Домиций до того, как был усыновлен императором Клавдием, стал членом императорской семьи и был наречен Нероном Клавдием Цезарем Друзом Германиком. Он терпеть не мог, когда ему напоминали о его плебейском происхождении (кажется, о том, насколько обидчиво Нерон реагировал на упоминания о его «низком» родовом имени, где-то говорит Светоний). Принимая поздравления с рождением ребенка, преступный отец Нерона Гней Домиций Агенобарб холодно заметил, что любой отпрыск его и жены его Агриппины Младшей способен ввергнуть отечество в бездну. Поэтому язвительная насмешка «Домиций Нерон» как нельзя лучше подходила для криптограммы, подобно тому как противники Гитлера в 1933 г. делали политический капитал, именуя его «канцлером Шикльгрубером». Евангелист Иоанн, создавая Откровение, явно не стремился уважать чувства Нерона, а замена букв «N. C.» сочетанием «D. C.» вполне позволяла скрыть его намерение.
«Violenter» – слово куда более сильное, нежели «грубо» или «порывисто», ему присущ оттенок святотатственной ярости и неистовства. По-видимому, мой взор, самозваный корректор, перенес сочетание букв «EN» из слова «VIOLENTER» строкой выше, в слово «DOMITIENUS», достаточно похожее на «Domitianus», чтобы не вызывать подозрений, а бессмысленное «VIOLTER», оставшееся внизу, и было тем размытым пятном, которое я, запинаясь, прочитал как «VILITER», увидев в нем выражение осуждения.
(Я вовсе не пытаюсь утверждать, что, предложив такую интерпретацию, открыл кладезь тайных смыслов, я лишь говорю, что она разумна с исторической точки зрения. Кто знает, задумал ли такой вариант прочтения евангелист Иоанн, так сказать, ради меня, или я задумал такой вариант ради евангелиста Иоанна? Могу только уверить, что я расшифровал эти слова легко и бездумно, ни дать ни взять армейский цензор, без труда разгадывающий криптограмму в конце солдатского письма: «X. X. X. – W. I. W. R. D. D. Y.?» – как «Kiss-kiss-kiss – wish it was real, darling, don’t you?».)[407]
Это еще не все. Внимательно вчитываясь в текст Откровения, я обнаружил на полях перекрестную ссылку на главу 15, стих 2, который гласил:
Здесь явно имеется в виду «образ», упомянутый выше: речь идет о христианах, принявших муки за то, что, следуя своей вере, отказались поклоняться статуе Нерона. Поэтому «победившие Зверя и образ его, и начертание его и число имени его» – это посланцы Христа, которые стойко противились навязываемому им поклонению императору, за что были подло убиты и вознеслись прямо на небеса.
И тут возник вопрос: почему мои глаза упорно прочитывали «Домициан», а не «Домиций»? На этот вопрос непременно нужно было ответить, ибо мои глаза были убеждены, что в тексте говорится не о Нероне, а о Домициане и быстренько внесли в текст коррективы, чтобы подкрепить свое предвзятое мнение. Может быть, мой взор все-таки служил тому из моих безумных «я», которое было занято аналептическим воскрешением прошлого. Может быть, речь шла об обоих сразу: и о Домициане, и о Домиции. Нельзя исключать, что Откровение было написано во времена преследований христиан Нероном, однако расширено и усовершенствовано в эпоху Домициана, который возобновил преследования христиан и имя которого означает «подобный Домицию». Взять хотя бы стихи:
