Она свистит, призывая магический ветер, коему надлежит спасти жизнь Старого Морехода. И здесь Кольридж вновь обнаруживает восхитительную точность. Белая богиня Кардея, как упоминалось выше, властвует над четырьмя главными ветрами, дующими с севера, юга, запада и востока. В мифах важнейшую роль играет северный ветер, за спиной которого, возле полярной оси Вселенной, возвышается ее звездный замок. Это тот самый ветер, что подул, давая ответ на последнюю загадку Гвиона в «Повести», и освободил Эльфина, тот самый ветер, что, согласно Гекатею, пожаловал свое имя гиперборейским жрецам Аполлона. Трижды свистнув в честь Белой богини, ведьмы обыкновенно поднимали ветер, и потому «кукареканье курицы и свист девицы» вошли в пословицу как недобрый знак. «Тебе я ветер подарю./ Благодарю. / А я – другой./ Остальные – под рукой» – так колдуют ведьмы в «Макбете»[554]. О власти богини над ветрами свидетельствует широко распространенное поверье, согласно которому ветер способны увидеть лишь свиньи и козы, издавна слывущие священными животными богини, а также убеждение, что кобылы могут понести, всего лишь подставив зад ветру.
Древнейшее упоминание этого поверья в литературе классической эпохи встречается в «Илиаде» Гомера, где говорится, как Борей воспылал страстью к трем тысячам кобыл Эрихфония, сына Дардана; он видит, как они пасутся на равнине неподалеку от Трои, и овладевает двенадцатью из них. Филологи-классики обыкновенно довольствуются тем, что трактуют этот эпизод как аллегорию проворства и быстроты двенадцати коней, посвященных Борею, однако миф значительно более сложен. Борей обитал со своими тремя братьями – южным, западным и восточным ветрами – в священной пещере на горе Гем во Фракии, находящейся прямо к северу от Трои, однако почитался и в Афинах. Афиняне наградили его почетным титулом «свойственника», а уважение, которое они издавна к нему испытывали, лишь возросло, когда он внезапно обрушился с горы Гем на угрожавший грекам персидский флот и потопил большинство кораблей Ксеркса у мыса Сепий. На знаменитом резном ларце Кипсела[555] Борей был изображен в облике получеловека-полузмея в память о том, что ветры находятся под властью богини Смерти и вылетают из вещих пещер или расщелин в земле. Резьба представляла похищение Бореем нимфы Орифии, дочери другого Эрихфония[556], первого царя Афин (который ввел там в употребление колесницы-квадриги); Орифию Борей унес в свое горное обиталище во Фракии.
Все перечисленное позволит нам установить происхождение культа северного ветра. Кобылы Эрихфония в действительности принадлежали самому Борею, ибо Эрихфоний также был получеловеком-полузмеем. Эрихфоний (Эрехфей), именуемый «автохтоном», то есть «рожденным землей», поначалу считался сыном Афины от демиурга Гефеста, но затем, когда афиняне стали настаивать на незапятнанной девической чистоте Афины, сделав ее предметом гражданской гордости, Эрихфония объявили сыном Гефеста и богини земли Геи. Имя Орифии, нимфы, которую похитил Борей, означает «неистовствующая на горах». Очевидно, она – богиня Любви в божественной триаде, где Афине принадлежит роль богини Смерти; в таком случае понятно, почему Борей считался ее «свойственником», а значит, и «свойственником» всех афинян, издавна, по словам Гекатея, поддерживавших дружеские отношения с гиперборейскими жрецами Борея. Однако, поскольку северный ветер не может обратиться вспять, легенда о том, как Борей унес Орифию во Фракию, видимо, на самом деле имеет иное содержание. Она повествует о том, как оргиастический культ триединой Козьей богини и ее возлюбленного Эрихфония, иначе Офиона, распространился по Фракии и соседней Трое и стал там частью местного оргиастического культа триединой Деметры-кобылы. Двенадцать священных коней Борея составляли три ее квадриги. Так как Эрихфоний вскоре после своего появления на свет укрылся от преследователей в эгиде Афины, то есть в суме из шкуры козы Амалфеи, он, видимо, пришел из Ливии вместе с Афиной. Вероятно, в Ливии его ценили больше, чем в Греции: летом северные ветры приносят ранним утром прохладу на всем ливийском побережье. Не случайно Гесиод называет Борея сыном Астрея («звездного») и Эос («утренней зари»). Варрон, Плиний и Колумелла[557], учитывая крайне западное положение Португалии, ошибочно полагают, будто португальских кобыл оплодотворяет Зефир. Философ Птолемей справедливо приписывает «оплодотворяющие ветры» влиянию лишь планеты Зевс (Юпитер), властвующей над севером, а «Борей» был одним из титулов Зевса[558]. Лактанций, христианский богослов конца III в., уподобляет оплодотворению кобыл таинственное зачатие Девы Марии от Святого Духа, и в ту пору этот комментарий никто не счел вульгарным.
