Вместо «тутовых дерев» здесь следовало бы назвать акацию. В этом ветре ощущалось дыхание Иеговы, а исторический фон указанного мистического события, «поражения Давидом стана Филистимского, от Гаваона до Газера», доказывает, что ветер дул с севера. Речь здесь идет о временах, когда Иегова еще не стал трансцендентальным богом, а, подобно Борею, обитал на далеком Севере, на вершине горы. В ту пору он был богом – белым быком, Ваал-Цефоном («Владыкой Севера), получившим титул от богини-матери Баалат-Цапуну, имя которой засвидетельствовано надписью из Гесема, где некогда поселилось колено Иосифа. Ханаанеяне поклонялись ему как властителю северного потустороннего мира, а филистимляне Аккарона переняли у них этот культ; Ваал-Цефон считался богом пророчества и плодородия. Другой его титул звучал как Ваал-Зевул («Владыка [Северной] Обители»), и от него произошло наименование колена Завулонова, почитавшего его на горе Фавор. Обратившись к его Аккаронскому оракулу, царь Охозия заслужил упреки пророка Илии (2 Цар. 1: 1–4)[565], с точки зрения коего ему следовало испросить вещего ответа у собственного оракула израильтян, возможно на горе Фавор. Подозреваю, что Ваал-Зевул был Дионисом осенним, а его адепты опьянялись мухомором (Amanita muscaria), который растет там до сих пор. В Библии эти грибы обозначаются либо как «эрмроды», либо как «лисички»[566]. Ко временам Иисуса, обвиненного в поклонении Ваал-Зевулу, царства Израильское и Филистимское давно уже были порабощены, а святилища Аккарона и Фавора – разрушены. Функции же Ваал-Зевула перешли к архангелу Гавриилу, после чего Ваал-Зевул превратился в дьявола, издевательски называемого Вельзевул, «повелитель мух». Однако иудейские резники из числа левитов еще долго обращали голову предназначенного к закланию животного на север.
В пустынных районах Аравии акация до сих пор считается священным деревом, а всякого, кто сломает хотя бы одну ее веточку, согласно арабскому поверью, в течение года ждет смерть. Широко известное изображение музы, нашептывающей стихи поэту, напоминает о вдохновении, ниспосылаемом шумом деревьев: муза – это дриада («dryad», нимфа дуба), мелия («mӗlia», нимфа ясеня), мелия («mēlia», нимфа айвы), кариатида («caryatid», нимфа орешника), гамадриада («hamadryad», лесная нимфа вообще), геликония («heliconian», нимфа горы Геликон, получившей название и от «helicë», ивы, священного дерева поэтов, и от омывающей ее реки).
Ныне поэты редко прибегают к подобным искусственным способам обретения вдохновения, хотя шум ветра в ивах или в лесной чаще до сих пор как ничто иное настраивает их сознание на лирический лад. Поэтому словом «вдохновение» и обозначается любой метод погружения в поэтический транс. Впрочем, шарлатаны и малодушные часто пользуются автоматическим письмом и практикуют спиритизм. Между тем древнееврейского разграничения законного и беззаконного пророчества («пророчество» означает «вдохновенная поэзия», а иногда предполагает и прорицание будущего) следовало бы придерживаться и поныне. Если пророк погружался в провидческий транс, но впоследствии не мог вспомнить, о чем же он вещал, его пророчества считались беззаконными. Если же, напротив, он сохранял ясное сознание в течение транса и по прошествии оного, пророчества его полагали законными. Благодаря «провидческому духу» его способности многократно возрастали и обострялись, отчего в его слове огромный опыт представал словно в облике одной-единственной поэтической жемчужины. Однако, милостью Божьей, он оставался неоспоримым, реальным, земным автором своих стихов, которые творил по собственному разумению. С другой стороны, медиум-спирит, душа коего на мгновение ускользнула, дабы в его тело могли вселиться могущественные демоны и глаголать его устами, хотя бы и издавая лишь невнятный писк, отнюдь не считался пророком. Если же становилось известно, что он умышленно симулировал транс, его изгоняли из религиозной общины. Возможно, такой запрет налагался и на автоматическое письмо.
