Выходит, ветвями дикой оливы был увенчан Пеон – указательный палец; иными словами, гласная буква указательного пальца «О», передаваемая в алфавите Бет-Луш-Нион дроком «Onn», в греческом древесном алфавите была представлена дикой оливой. Этим объясняется роль оливы во время древнего празднества весны и его преемника – испанского праздника ветвей Рамос. Из дикой оливы выточена палица Геракла – ведь солярный герой впервые вооружается во время весеннего равноденствия. Лист оливы, символизирующий победу весеннего солнца над волнами зимних наводнений, приносит в клюве Ноев голубь. Отсюда и «Пеон», эпитет Аполлона – Гелиоса, бога весеннего солнца: впрочем, он, по-видимому, заимствовал его у богини Афины Пеонии, которая первой принесла оливу в Афины, и «пион» («paeonia»), название цветка, расцветающего только во время весеннего равноденствия и быстро увядающего.
Белая богиня Спенсера – это «леди озера», героиня артуровского эпоса, называемая также Белой Змеей, Нимуэ, и Вивианой, которую Джон Рис в своем труде «Легенда о короле Артуре»[562] отождествляет с Рианнон. Она – возлюбленная Мерлина (Мерддина) и коварно заточает его в волшебном гроте, после того как он, словно Ллеу Ллау – Блодуэд, Самсон – Далиле или Курои – Блатнат, открывает ей свои тайны. Однако в древнейшем валлийском варианте этого сюжета, «Беседе Гвенддидд и Мерддина», она велит ему распахнуть двери темницы и «бесстрашно открыть Книги Вдохновения». В этом валлийском памятнике она именует его «братом-близнецом», тем самым обнаруживая свою истинную природу: она – Олуэн, но названа также «Gwenddydd wen adlam Cerddeu», «Белой Леди Дня, прибежищем стихов», то есть музой, Кардеей – Керридвен, вдохновляющей на создание стихов, «cerddeu», или, по-гречески, «cerdeia».
Поэты, и не только поэты, постоянно задают вопрос: «Что есть вдохновение?» В происхождении этого слова таятся два взаимосвязанных ответа. «Вдохновение» можно понимать как вдыхание поэтом опьяняющих паров из котла – например, «авен» («Awen»[563]) из котла Керридвен, где кипел отвар ячменя, желудей, меда, бычьей крови и таких священных трав, как плющ, морозник[564] и лавр. Поэт мог также вдыхать ядовитые пары из глубокой расщелины, как, например, в Дельфах, либо пары, проникающие в ноздри при жевании поганок. Они вызывают параноидальный транс, но не усыпляют сознание, и потому испытавший его вполне способен отразить в стихах навеянные этими субстанциями прозрения или яркие картины. Однако слово «вдохновение» может также характеризовать погружение в транс того, кто вслушивается в священной роще в шум ветра, посланника богини Кардеи. В Додоне поэтические прорицания угадывались по шелесту дубов, а жрицы черных голубок, поначалу царившие в святилище, погружались в провидческий транс, вкушая желуди. В любом случае один из авторов схолий к Лукану отмечает, что так впадали в священный транс галльские друиды. В Ханаане главным оракулом была акация – неопалимая купина, обсуждавшаяся в главе пятнадцатой; упоминание о подобной разновидности вдохновения можно найти в Первой книге Паралипоменон (14: 15):
«И когда услышишь шум как бы шагов на вершинах тутовых дерев, тогда вступи в битву…»
