Наступает рассвет, с которым исчезают все чудовища. В свете, который он льёт на тёмную холодную землю, я вижу перед пещерой белого оленя: он ждёт, вернувшийся, чтобы услужить нам в последний раз. Закончить мой путь от осени к зиме, моё странствие от сказки к сказке.
Наконец привести к тебе.
Когда я выпрямляюсь, горизонт подсвечен тем же оттенком, что розы, оставшиеся в месте, где когда-то мы были счастливы. Которое когда-то мы с тобой называли домом.
Которое теперь мы оба едва ли сможем назвать таковым.
…«ты – мой дом».
Встреть меня, брат мой, любовь моя.
Я пришла за тобой.
<p>История седьмая</p><p>Замок из снега и костей</p>На чужбине я повидал многое. И даже сейчас не хочу вспоминать увиденное.
Война явила мне свой истинный лик. Под маской героизма и благородства я обнаружил гниющую плоть и кровь, обагряющую землю. Людей, превращённых в безликое мясо. Предательства. Кровь. Ошибки тех, кто отправлял нас в бой, цена каждой из которых – жизни. Тела, через которые я перешагивал, чтобы не стать одним из них. Тела, в которые я превращал людей в форме другого цвета. Смерть невинных и виновных. Кровь. Холод. Голод. Мародёрство. Насилие. Снова кровь.
Пока я бежал в бой под рёв пушек и гибельный салют мушкетов, под боевые кличи, приказы командиров и стоны умирающих, я знал одно: сейчас я могу умереть на чужой земле, сражаясь за чужие идеалы по чужой воле. И после меня в мире не останется ничего, кроме чернил на бумажных листах.
Порой я думал, что останусь на тех полях, немой, бездыханный. Должен был остаться. Хотел остаться – особенно иными ночами, вспоминая отца, и мать, и всё, что мне открыл твой дар.
Меня хранили твоё обещание и твой поцелуй, звездой горящий у меня на лбу.
Мы победили. Только вот, вернувшись в особняк среди роз, я не чувствовал себя победителем.
Когда после войны я взял в руки гитару, мне мерещилось, что я пачкаю её кровью.
Когда я попытался напеть первый слог, его заглушил пороховой дым, солёный вкус которого я ощущал во рту.
Когда я прислушивался к звукам струн, я слышал хор свистящих пуль и агонию тех, кому не повезло так, как мне.
Я казался себе одним из тех, кто остался там, на кровавых полях. Но если другие лежали там в своих телах, я оставил там душу.
Женщина, убившая моих родителей, встретила меня как героя. Моя сестра и невеста плакала, сжимая меня в объятиях. А я смотрел на неё, на её слёзы, которые когда-то могли ранить и тронуть меня, и не чувствовал ничего.
На конюшне старик, побивавший жену и детей, радушно меня приветствовал, но моя кошка пропала. Почти сразу, как я ушёл, так мне сказали. Этого почти никто не заметил.
Когда я спросил об этом у сестры, она ответила: «У меня забрали тебя. Ты думал, мне будет дело до какой-то кошки?»
