Он первым делает шаг по тропе, продолжая путь. Походка кажется мне более шаркающей, чем прежде, и он не закидывает суму обратно на плечи, но это в порядке вещей – устать после такого сражения.
Я твержу себе это всё время, пока бреду подле него сквозь туман. Пока туман развеивается, вновь открывая ржавые горные склоны и засоленные вершины. Пока тропа наконец сворачивает с гребня вниз, к лесу по ту сторону перевала.
Спускаться всегда легче, чем восходить. Дорогу вниз мы осиливаем куда быстрее, чем вверх. Седые деревья встречают нас приветственным размахом кривых ветвей, пока мы идём по тропе между ними и горами.
В этот миг я чувствую, как трёт шею натянутая цепочка, – и, выправив из-под плащей ледяной компас, сверяюсь с ним.
– Звезда, – говорю я Чародею, который оглянулся, когда я замешкалась. – Она тянет меня в лес, прочь с дороги.
Он переводит взгляд с зачарованного льда в моей ладони на чащу, не слишком отличную от той, что окружала дом чудовища. Только опостылевшего тумана нет – и вместе с ним ощущения незримого присутствия чего-то большего.
– Найти крышу над головой будет нелишним, – говорит он, вскидывая глаза к небу. Оно уже начинает темнеть и синеть, как стынущее тело. – Ведите.
Мы идём, не растрачивая силы на слова. Лишь выстланная листвой земля отзывается на наши шаги шуршащим шёпотом. Я не знаю, кто может жить среди леса в доме, к которому не проложили даже тропы; но, пожалуй, не удивлюсь уже никому и ничему.
Когда деревья расступаются и мы видим то, что может служить ответом на мой вопрос, я правда не удивляюсь. Попытка обойти находку кругом лишь подтверждает, что мы пришли к цели – звезда неуклонно тянется к ней.
– Это холм, – произношу я, засвидетельствовав очевидное.
Он высится среди леса скалистым курганом в три моих роста, на поляне, которую стражами окольцовывают древние дубы. Ещё один дуб взирает на нас с вершины. Корни его каменными змеями оплетают склон.
Нам не оставляют возможности обманываться, что это
Чародей не успевает ответить, прежде чем нас встречают. Тени под дубами обретают форму, и вот уже нас окружают не только древесные стражи.
Здешние Люди Холмов облачены в белое, как известь, и зелёное, как бессмертные листья над их головами. Глаза их блестят росой на клевере, и тем же блеском отливают их опущенные, но готовые к бою клинки.
– Кто вы? – спрашивает один из четверых, обступивших нас неплотным кольцом. – Что привело вас во владения нашего короля?
– Простите нас за непрошеное вторжение, о Дивные. Мы не ведали, что нарушили границы ваших владений. – Рука Чародея ложится на моё плечо, и я поражаюсь как внезапности жеста, так и тяжести, которую ощущаю. Я едва задумываюсь о том, не перенёс ли он на меня вес тела, ставшего для него неподъёмным, как Чародей уже отстраняется. – Мы усталые путники. Это дитя потеряло брата. Его забрала одна из вашего народа, и мы идём по его следу.
– Если это так, наш король разберётся. Мы сопроводим вас к нему.
Говоривший с нами поворачивается к холму. Мы остаёмся под прицелами цепких росистых взглядов других. Я держу глаза долу после прошлого горького опыта, но даже так чувствую себя в клетке взоров фейри.
В камне проступают очертания узких ворот. Переплетение корней раздвигается шёлковой занавесью.
Следом ворота распахиваются, открывая проход внутрь холма, каменную лестницу, ведущую вниз, и тьму.
– Совсем забыл похвалить вас за то, что вы смогли сотворить щит и удержать его. Там, в горах, – говорит Чародей едва слышно, мне одной, прежде чем первым смять маки с ландышами и шагнуть в ворота. – Вы умница, Леди-Дрозд. Я вами горжусь.
Я иду за ним, зачем-то пытаясь вспомнить, когда меня хвалили в последний раз. И не понимаю, почему сейчас мне куда тяжелее удержаться от плача, чем в день, когда у меня забрали тебя.
Каменная лестница озарена дрожащими светлячками живого огня на стенах – голубого, как оставленные наверху незабудки. Тем же огнём озарена пещера, куда приводит нас лестница, украшенная вязью дубовых корней по стенам.
Нас ведут узкими скальными галереями, кручёными лестницами и резными каменными мостами над подземными водопадами, пока мы не оказываемся в просторном зале. Среди колонн, вытесанных из первозданного камня, высятся два трона; один из них пуст, на другом ждёт лесной владыка в одеждах цвета крови и осени. Королевская мантия из лепестков алых маков стекает по его плечам, по трону, по трёхступенчатому подножию, куда подводят нас. Венец из золотых ягод и серебряных листьев мерцает в его волосах, чёрных, как земля.
Подле него, по обе стороны трона, – другие Люди Холмов (кажется, их шестеро), но он сияет среди них луной среди звёзд.
