Мост ведёт в другую пещеру, у входа в которую цветными стекляшками рассыпаны радужные блики. Ещё несколько шагов, и открывшаяся взору красота запирает очередной выдох в моей груди.
Я в гроте, выточенном из хрусталя. Крупные блоки высятся косыми колоннами. Мелкие прозрачные кристаллы усыпают стены, звёздными искрами разбрасывая отражённый свет. Пол гладок, как наледь на поверхности пруда.
Потом я замечаю под хрустальными сводами маковое облако.
Я пытаюсь неслышно отступить, но слишком поздно.
– Не уходи, дитя. – Лесной король стоит ко мне спиной, но чует моё присутствие. – Тебя вели ко мне. Отчего же теперь ты бежишь?
Хрусталь перекидывает его голос от колонны к колонне, от кристалла к кристаллу, пока эхо его не захлёстывает меня гармонией потустороннего многоголосия.
– Вы и так оказали нам безмерную щедрость и милость, владыка, – бормочу я, опуская голову, будто это может уберечь уши от сонма звуков.
– Всё из-за неё и ради неё. – Краем глаза я вижу, как лесной король простирает руку, указывая на что-то перед собой. То, на что он и взирал, когда я застала его здесь. – Она сделала меня и мой двор человечнее. Во искупление того, что теперь она лежит здесь, я помогу тебе и бо́льшим.
От меня ждут, что я подойду.
Я оправдываю ожидание.
Это саркофаг, хрустальный, как всё вокруг. На постаменте, похожем на слой свежих сливок, прозрачный гроб – так тонко огранить неподатливый кристалл могут только Люди Холмов.
Та, что покоится внутри, черноволоса и белокожа, юна и прекрасна. Она кажется спящей – и должна быть спящей, если вспомнить сказки, что мы читали. Но я вспоминаю про игру, прерванную в покоях, где исцеляется Чародей.
Счёт остаётся нулевым.
– Моя королева тоже была когда-то потерянной девой, которая нашлась у моего холма. – В опущенной руке лесного короля – фонарь, мерцающий голубым огнём, пойманным в стеклянную клетку. – Теперь люди рассказывают о ней дивные сказки, пока я довольствуюсь мёртвой былью.
– Что с ней случилось?
Я знаю, что это дерзость, но я должна дерзнуть ради тебя.
– Полагаю, ты здесь не ради её истории.
– Быть может, как раз ради неё, – возражаю я. – В других местах, куда приводила меня звезда, я тоже узнавала мёртвую быль вместо дивных сказок. Даже если на сей раз это не так, едва ли я буду жалеть.
Лесной король глядит на гроб. В лице его – столько же оттенков печали, сколько отблесков света блуждает в гранях хрусталя перед нами и вокруг нас.
Я не жду от него ещё одной милости. Однако он дарует мне её. Под переливчатые своды взмывают размеренные слова, чтобы прозрачным эхом опуститься на наши головы и блестящую крышку:
– Это случилось ещё в те времена, когда ваша страна не была единой и людьми правило множество королей.
Одна королева загадала желание, чтобы краше её дочери не было в целом свете. Чтобы волосы её были цвета ночи, кожа – бела, как снег, а губы – алы, как кровь.
Говорили, что желание это пришло к ней, когда она шила у окна и уколола палец. Быть может, тогда она и правда впервые задумалась о подобном.
Но, как и многие люди, она хорошо знала: чтобы желание сделалось правдой, нужно платить.
Однажды в сумерках, когда на землю лёг первый снег, она покинула замок и отправилась к каменному алтарю в вересковых полях за крепостной стеной. Она взяла с собой золотую арфу, серебряную корону и медный нож. Там, над алтарём, она произнесла своё желание вслух, и колючий ветер пустошей подхватил её слова, чтобы донести их тому, кто может воплотить в жизнь невозможное.
Королева вернулась без арфы, без короны, с рассечённой ладонью и окровавленным ножом. А белый снег у алтаря под чёрным небом остался окроплён алым.
Вскоре королева понесла.
Едва дитя появилось на свет, стало ясно: желание её матери исполнилось. Младенцев редко можно назвать красивыми, но от этой девочки уже в колыбели трудно было оторвать взгляд.
Кожа новорождённой была белоснежной, а губы – цвета крови, что лилась на постель, когда королеве вспарывали живот, чтобы достать ребёнка.
Чудовищный выбор – и он его сделал.
Король с королевой мечтали о ребёнке. Мечтали растить его вместе. Мечтали жить счастливо до старости и умереть в один день.
Загадывая своё желание, мечтательная королева забыла: Люди Холмов исполняют ровно то, о чём ты их попросишь.
Она росла, убив свою мать, лишив королевы свою страну, разбив сердце своего отца.
Девочку растили няньки и бабушка. Когда в неё не вливали драгоценный нектар знаний, маленькая принцесса коротала время в саду, подкармливая птиц и диким зверьком прячась от докучливых занятий. В последнем она достигла совершенства.
Король любил дочь, но тоска по другой, утраченной любви была сильнее. Он топил её в странствиях и подвигах, которые тогда были у людей в чести – даже у королей. Он был славным воином, который не боялся сам спасать слабых и избавлять свой народ от чудовищ.
