В день инициации мать впервые в жизни покрыла мои плечи красным плащом нашего рода. Знак сделки, что мы заключили когда-то; знак крови, которую мы проливаем с того дня и поныне.
Плащ был почти невесом, но давил на плечи всей тяжестью ноши, нести которую я готовилась целую жизнь.
– Твой путь лежит в обитель предков, – сказала мать, вручая мне плетёную корзинку с дарами, что предстоит преподнести Тем, Кто в Чаще. – Пройди через тьму, что таит лес, и вернись, чтобы сторожить тьму страшнее.
Я и без того знала всё, что она скажет. Так же как она знала, что я отвечу.
Жители деревни собираются на лесной опушке, чтобы отправить в чащу будущего бойца с Теми, Кто в Круге. Таков ритуал.
Я обвела взглядом сестёр, всех четырёх, по двое выстроившихся слева и справа от матери. В глазах младших – болотная тина зависти. В глазах старших, помнивших отца, как и я, – серая рябь тревоги.
– Уходит дитя, но вернётся Воин, – сказала я, покрыв голову красным капюшоном, и повернулась к лесу с корзинкой в руках.
– Уходит дитя, но вернётся Воин, – повторили чужие голоса.
Эхо этого прощания ещё звучало под деревьями, когда я делала первый шаг между ними. Стоило сделать второй, и лес поглотил все звуки, оставляя меня в клетке лиственного шелеста.
Я не оборачивалась. С момента, как ступаешь на Тропу, это запрещено.
Я шла вперёд: корзинка – в одной руке, копьё – в другой.
Деревья, скрюченные, как пальцы стариков, ждали впереди, плыли мимо. Листья, будто выточенные из халцедона, поглощали свет, не позволяя ни капле его пролиться на широкую глиняную ленту под моими ногами.
– Так ты всё же решилась.
Голос тёплым мехом огладил слух, отозвался дрожью в теле и неровной дробью сбившихся шагов.
Я не обернулась, и ты поравнялся со мной.
– Ты не можешь быть здесь, – сказала я, не глядя на тебя, лишь краем глаза отмечая тёмную гриву кудрей, абрис лица, которое некогда я изучила взглядом лучше собственного, плащ из волчьей шкуры, без которого тебя почти не видели.
– Ради тебя – куда угодно.
Я делала шаг за шагом, дальше по тропе. Ты шёл рядом, серый и тихий – хищник на охоте.
– Зачем ты делаешь это?
Я не должна была тебе отвечать. Но не могла не ответить.
Слишком давно мы перебрасывались словом в последний раз.
– Ты же знаешь. Я не могу иначе.
– Кажется, у тебя были иные мысли на этот счёт. Ты не единственное дитя своей матери. Ты можешь оставить это бремя другим. Хочешь кончить как твой отец?
Я всё же остановилась – и закрыла глаза, успокаиваясь дыханием, как меня учили:
– Уйди.
Плечом я ощутила касание твоих пальцев, щекой – как ты приблизил лицо к моему. И прежде чем ты ушёл, уха коснулся шёпот:
– Я буду недалеко.
Когда я разомкнула ресницы, вокруг оставалась только чаща.
Меня готовили к проходу по Тропе с малых лет.
Когда маленькой я забиралась к родителям на колени, вместо детских сказок мне рассказывали о Тех, Кто в Круге. О древних богах и тёмных тварях за гранью нашей реальности. О безумцах, которые ждут их пришествия, что принесёт гибель всего. О тонких местах в ткани мира, где грань уязвимее всего – и где смертоносные боги могут пройти, если им не мешать.
