Я служил вождям и лордам, тешил фокусами простой люд и надменных аристократов, вселял страх во вражеские войска и побеждал смерть. Настал день, когда я надел плащ королевского мага, и не было для подобных мне почести выше. Уже ко мне приходили с просьбами о сделках, за которые порой я брал плату золотом, порой – услугой, а порой – кровью. Обретённая мудрость помогла мне исцелиться от всех болезней; налёт прожитых десятилетий не касался меня, не оставлял губительных следов ни на теле, ни на лице.
Тогда-то и настал час моей собственной платы.
Эти истории слышали многие.
О девушке с солнечной косой, томящейся в башне без дверей.
О девочке, отобранной у родителей в обмен на их прихоть.
О королевне, которой нужно было спрясть золото из соломы.
Немногие знают, что эти истории едины. И все – мои.
Она была дочерью мельника, что поставлял муку ко двору. Мельница его стояла подле замка моего короля, выше по реке.
В канун Литы[3] я отправился искать растение, нужное мне в работе, но нашёл её – на лесной опушке, усыпанной самоцветами сиреневых цветов. Вечерний свет медовой мантией стекал по девичьей спине, плечам, рыжим лисьим волосам. Она срезала тонкие стебли, складывая их в плетёную корзинку на руке, и, завидев меня, отступила для испуганного поклона со словом «простите».
Мне следовало прогнать её. Или, промолчав, отправиться на поиски другой поляны – как я понял много, много позже. Но вместо этого я, обрекая себя на всё, что последовало, спросил:
– За что?
– Вам же нужны эти травы. Вы королевский чародей, я видела вас на городских празднествах.
– Тебе они тоже нужны, а лес этот не принадлежит ни мне, ни моему королю, – ответил я, не удивляясь трепету в её кошачьем лице. – Для чего они тебе?
– Я сушу их и зашиваю в подушки. Если этот цветок собран в канун Литы, он бережёт от ночных кошмаров и от тех, кто насылает их. Правда ведь?
– Кто сказал тебе про Литу? Простой люд редко знает об этом.
– Знакомая ведьма. Я просилась к ней в ученицы, но отец не позволил мне. Ведьма успела рассказать мне… некоторые вещи, прежде чем умерла. – Печаль затемнила прозрачную лазурь её глаз. – А вам он зачем?
Смелость её меня подкупила. Она напомнила мне меня самого: юнца, жаждавшего знаний, готового ради них на деяние пострашнее, чем задать вопрос королевскому чародею.
– Собранное в канун Литы, это растение способно на многое. Из цветков его делают амулеты на удачу и зелья, помогающие прозревать истину. Свежий корень, заправленный солью и винным уксусом, улучшает аппетит. Отвар его лечит воспалённое горло. Настойка из цветов и стеблей хранит кожу чистой и гладкой. А порошок из него, семян люпина, пшеничной муки и пары иных ингредиентов исцеляет кожные недуги.
Она слушала, и солнце бликами плясало в лазури между её ресниц.
Когда я закончил, с губ её цветочными лепестками слетели слова, перевернувшие мою жизнь:
– Вы не можете научить меня? Вы же королевский маг, вы всё знаете. Отцовскую мельницу унаследует мой брат, а я хочу стать травницей. Лечить людей.
– Зачем тебе это? – Я не желал потакать капризам скучающей девицы. – Столь прелестной деве не составит труда сыскать хорошую партию. Станешь женой достойного человека, и тебе не будет нужды зарабатывать на свой хлеб.
– Я хочу большего, чем быть чьей-то женой. – Она вздёрнула вострый носик совершенно по-лисьи, отчего я даже задумался, не одна ли из Людей Холмов дурачит меня. – Если ради этого придётся оставить отца, который считает иначе, я сделаю это. Покинув его сейчас, не зная почти ничего, я пропаду. Я ни в коей мере не желаю утруждать вас, если это вам будет в тягость. Но если, выбираясь за травами для своих запасов, вы сможете бросать мне крохи собственных бесконечных знаний, как сегодня…
Мне снова следовало промолчать – или сказать «нет». Но это я тоже понял много позже.
Тогда я всё гадал, не играет ли со мной кто-то из сородичей белой госпожи Холмов, даровавшей мне долголетие. И вновь вспоминал себя, в обмен на знания лишившегося дома ребёнком.
– Хорошо, – сказал я. – Но у моих услуг всегда есть цена. В обмен на знания однажды ты исполнишь одну мою просьбу.
Я сам не знал, что попрошу у неё. Да и что королевский чародей мог получить от бедной дочери мельника? Я лишь привык к тому, что мои услуги не достаются без платы, а плата ответной услугой – одна из самых расхожих, особенно когда не знаешь, что ещё взять. Дороги судьбы извилисты и причудливы; это понимает любой, кто прожил на свете несколько десятков поворотов Колеса. Спасённый тобой мышонок может однажды перегрызть верёвку на твоей шее.
Услышав слова согласия, я скрепил сделку рукопожатием, привычно влив в него чары, – и так всё началось.
