Жена приехала с ним: не девочка с мельницы, но королева в парче и вытканном мною золоте.
Как подобает королеве, она сделала вид, что не заметила меня среди встречавших. Я заглянул в лазурь её глаз – только раз – и, увидев там равнодушие, утвердился в худших домыслах.
Ночь я коротал над книгами, пытаясь чужими мыслями прогнать прочь собственные, пока куски моего расколотого сердца сгорали в прах. За полночь дверь комнаты отворилась; поворачиваясь к незваному гостю, я готов был отразить атаку убийцы, но слова заклятия застыли у меня на губах.
Лучше бы то оказался убийца.
Жаль, тогда я об этом не знал.
– Что ты здесь делаешь? – вымолвил я, когда она прошла внутрь и затворила за собою дверь.
Она скользнула ко мне лунным лучом. Её губы на моих дали немой ответ.
– Я грезила об этом все сотни дней, что провела вдали от тебя. – Белые пальцы легли мне на щёки: шёлк прохладной кожи без мозолей, которые я привык на них видеть. – Я была в клетке, пока ты прял то проклятое золото, и осталась в ней, сев на трон. Освободи меня хотя бы на эту ночь.
Те же белые нежные пальцы потянулись к моей рубахе, ослабляя шнуровку. Потом – к рукавам её лёгкого платья, стягивая его с плеч.
Дым сгорающего сердца застил мне разум, и ниже плеч платье я тянул уже своей рукой.
Я понёс её к ложу, в котором даже с другими ждал её, сам того не зная. А беспощадный огонь в моей груди обернулся целительным, прижигая все раны.
Ночь за ночью она являлась ко мне, ускользая от своего короля, как когда-то являлся к ней я.
Её отсутствия не замечали. Король с холодными глазами засыпал, едва коснувшись подушки, которую она смачивала сонным зельем (я хорошо обучил её). Стража не дежурила у их двери, а сторожила коридор; её обманывал талисман отвода глаз, который моя лисья королева тайком раздобыла на новой родине.
На исходе месяца, когда она, разморённая, лежала рядом в звёздном свете, а её лисьи волосы разметались по моей груди, я обезумел достаточно, чтобы сказать:
– Давай убежим. Туда, где наши короли не достанут нас. Я возведу для нас башню в лесной глуши. Я стану безвестным чародеем без имени, ты – травницей, как хотела всегда. Я окружу нас защитными чарами из древних книг, я изменю наши обличья. С годами все забудут беглую королеву и беглого королевского мага. И останемся только мы.
Она улыбнулась и снова прильнула ко мне, заставляя меня замолчать, словно глотая мои слова, словно желая похоронить их в себе. Я подчинился, понимая – это и впрямь безумство, но надеясь, что она без ума в той же мере, ей лишь нужно набраться смелости.
Наутро я проснулся, чтобы снова узнать: король соседней страны отбыл домой со своей королевой.
Я согласился на «однажды», а не «единожды». И понял это лишь тогда, когда уже ничего не мог изменить.
Став королевой, она научилась писать; она сама сказала мне об этом. Теперь я ждал её писем, но их не было.
Деревья сменили летний наряд на пёструю осеннюю шаль, ту – на белое покрывало зимы. Затем обнажились, чтобы омыться в талых весенних водах и окутаться мятной дымкой новорождённой листвы. Следом покрылись фатой яблоневого цвета и вновь обрядились в зелень.
Сад под моим окном уже второй раз расцветили закатные краски, а Колесо года миновало Мабон[4] и повернулось к Самайну, когда письмо наконец пришло. Не мне.
– Мы с детьми и супругой отбываем на некоторое время, друг мой. У нашего соседа полгода назад родилась дочь, он созывает гостей на её наречение, – сказал мой добрый король в конце очередного совета, который мы проводили вдвоём в моей башне. – Славно, славно. Целый год его жена не могла понести. Он уже боялся, что вновь придётся искать себе другую королеву.
– Вновь?.. – произнёс я, а бегущая по жилам кровь разносила по телу холод.
– Первую он вынудил отречься от короны и избрать путь служения богам. Она так и не подарила ему детей. Наш сосед говорил, что чрево её было бесплодным. Когда он гостил у нас в последний раз, то думал о той же участи для золотой пряхи. Слава богам, теперь у них славная здоровая девочка, – с искренним радушием добавил мой добрый король. – Надеюсь, будут и славные здоровые сыновья.
Я вспомнил, когда король с холодными глазами гостил у нас.
Я вспомнил: моя лисья королева не просила у меня зелье «ночей любви». А я слишком много думал о том, что происходит сейчас, и слишком мало – о том, что будет потом.
Я вспомнил, что за целый месяц, что мы провели вместе, у неё так и не было лунной крови. И сопоставил сроки.
Я учил её варить «ночи любви». Она могла делать зелье сама. Она могла понести сразу после того, как вернулась в новый дом.
И всё же на сей раз я попросил моего доброго короля взять меня с собой.
Король с холодными глазами встречал нас во дворе своего замка, пока моя лисья королева стояла подле него с дочерью на руках.
