— А мы вас не признали сразу. В замок приехали в белом покрывале, мужа хоронили в чёрном. А вы совсем девочка. И уже вдова.
Янара сделала несколько глотков и уронила голову на доски.
— Поговорить надобно, — напомнил ей секретарь.
— Дайте отдышаться.
Женщина хотела отойти, но Янара схватила её за юбку:
— Сходи, узнай, как там Лита. Её унесли в прачечную.
— Это какая Лита? — отозвалась кухарка в белом переднике. — Не та ли, что у Проськи мужа увела?
— Ту, что у Проськи кобеля увела, зовут Люта, — сказала посудомойка, протирая куском льна бронзовый кубок. — А Лита её сестра, шлюха. Солдат обслуживала.
— Хватит! — возмутился нотарий. — Не слышали, что приказала миледи?
Круглолицая женщина поставила кружку на выскобленный стол и выскочила из кухни.
— Не слушайте вы их, — прошептала рыжеволосая девка, укрывая Янару одеялом из тряпичных лоскутов. — У них что ни баба, то шлюха, что ни мужик, то кобель.
Кухарка постучала деревянным черпаком по чану:
— А воду нам сегодня принесут? На похлёбку тут не хватит. — Подошла к двери и, выглянув наружу, крикнула кому-то: — Эй! Длинноногий! Принеси ведёрко воды.
— Там пожар тушат, дура! — прозвучало в ответ.
— Мне только ведёрко, а то вместо обеда будешь хрен свой сосать. Так всем и скажи.
Кухарка вернулась к очагу, загремела посудой. Её помощницы, усевшись за стол, принялись лущить бобы, перебирать крупу и резать корень сельдерея.
В кухню вбежала круглолицая женщина:
— Солдаты гутарят, что через тридцать минут опять стрелять начнут.
— Это много или мало? — подала голос рыжеволосая девка, ковыряя пальцем в миске с пшеном.
— Как там Лита? — спросила Янара.
— Жива ваша Лита. Коновал стрелу вытащил. А там уж что бог пошлёт.
Секретарь полез в нагрудный карман и вспомнил, что спрятал часы в сумку, а сумку отдал охраннику. Вещь ценная, редкая, на время поездки Хранителем грамот выданная.
Женщины, занятые работой, принялись строить предположения, что такое минута и сколько это — тридцать. Покосившись на них, нотарий придвинул табурет к скамейке и наклонился к Янаре:
— Вам надо взять себя в руки.
Она открыла глаза:
— Я в порядке. Просто немного устала.
— Сейчас вы встанете, подниметесь со мной на крепостную стену и будете вести себя как хозяйка замка.
— Я не хозяйка.
Секретарь потёр вспотевшие ладони. На то, чтобы уговорить Мэрита сдать крепость, оставалось совсем мало времени.
— Знаю, знаю. Но и лорд Мэрит не хозяин. Я приехал сюда по приказу Знатного Собрания. Вы знаете, что такое Знатное Собрание?
Янара провела языком по пересохшим губам:
— Совет семи великих лордов.
— Правильно. Правильно, — закивал секретарь. — Вы очень умная женщина. Знатное Собрание строго следит за соблюдением законов.
— Мне всё равно, — произнесла Янара тихо и закрыла глаза.
Секретарь потряс её за плечо:
— Послушайте! Вы должны знать, что беременной вдове переходят права на владения её покойного мужа вплоть до родов. Есть такой закон. Не буду объяснять тонкости. Это долго. Вдове, а не свёкру или брату мужа.
— Я не беременна.
— Но лорд Мэрит думает иначе! Он сам мне сказал, что вы носите ребёнка.
— Я ошиблась. И вообще… Почему вы говорите со мной на эту тему? Это неприлично.
Секретарь оглянулся на спорящих кухарок и зашептал Янаре в ухо:
— Мы поднимемся на стену. Я скажу лорду, что вы переживаете о своём будущем ребёнке и хотите сдать крепость. Скажу так, чтобы услышали солдаты. Вам надо только поддакнуть.
— Но это неправда!
— Потом, через месяц или два, скажете, что ошиблись. Вам ничего за это не будет. Женщины часто ошибаются, уж поверьте мне.
— Я не могу.
— Мы все умрём от голода. Вы этого хотите?
Янара села и, поправив на коленях одеяло, прислонилась спиной к глинобитной стене:
— Не хочу. Но это неправильно. Я не могу обманывать солдат. Они сдадут крепость и из-за меня, из-за обманщицы, потеряют достоинство и честь.
— В голодной смерти мало чести.
Усмехаясь, Янара покачала головой:
— В конюшне десять лошадей.
Секретарь от досады сжал руку в кулак:
— Лорд Мэрит никого здесь за людей не считает.
— Для людей превыше всего долг, а не отношение к ним хозяина.
— Да он не хозяин им вовсе.
— И я не хозяйка.
Тяжело вздохнув, секретарь поднялся с табурета:
— Кто вас воспитывал, миледи?
— Мой отец рыцарь. Кстати, он здесь, в крепости. Вы его видели.
— Этот, в стёганом гамбезоне?
Янара кивнула:
— Этот. Если я солгу солдатам, он перестанет меня уважать.
В кухню вошёл долговязый мужик, держа ведро:
— Готовь обед, дурёха! Не хочу помирать с пустым животом. — И вылил воду в чан.
Вытирая руки о фартук, кухарка приблизилась к чану:
— Ты чего это принёс?
— Воду, — ответил мужик, уже переступив порог. — Как ты и просила.
— Иди-ка сюда!
Мужик вернулся, заглянул в чан:
— И что?
Кухарка зачерпнула кружкой воду:
— Сам не видишь? В какой луже набрал?
Сведя брови, мужик осмотрел ведро:
— Вроде бы чистое. — Выйдя из кухни, крикнул: — Фалька! Неси сюда воду.
— Приказано бочки наполнить, — прозвучало снаружи.
— Неси, говорю!
Через кухню проковылял мужик с проплешиной на полголовы. Кухарка даже не дала ему воду в чан вылить.
— Это что такое? — Её голос звенел от возмущения. — Вы где её взяли?
