— Мэрит над нами насмехается, — прошипел Киаран.
Ветер подул в другую сторону, унося с собой остатки дыма. Удалось рассмотреть в одной руке женщины флагшток — она волочила штандарт древнего рода по земле. В другой руке…
— Меч, — подсказал Айвиль.
Рэн невольно на него покосился. Ну и глаза! И вновь обратил взгляд на женщину. Она сжимала рукоять меча задом наперёд, и клинок, как и флаг, бороздил дорогу позади неё.
— Они не сдают замок, — заключил Айвиль и принял расслабленную позу. — Очередная хитрость. Они прицепили к флагштоку зелёную тряпку.
— Они открыли ворота, — возразил Рэн.
— Пока мы доскачем, ворота успеют закрыть, а мост поднять.
Женщина замерла возле тела переговорщика. Похоже, ей приказали остановиться в поле досягаемости стрел. Рэн хмыкнул. Надо быть простофилей, чтобы поехать к ней — после происшествия с беднягой Флосом.
Крестьянка или служанка вдруг бросила флагшток, опустилась на колени и вложила рукоять меча покойнику в руку.
— Она его дочь, — выдохнул Рэн. — Она его дочь! Она хочет, что бы он лежал как воин, убитый в сражении!
Движением бёдер послал коня вперёд, но Киаран железной хваткой вцепился в луку его седла:
— Нет! Я отвечаю за вашу безопасность!
Женщина поднялась на ноги, взяла флагшток и поволочила полотнище по полю.
Наконец она приблизилась к войску. Молодая, почти девочка. Растрёпанные волосы. Лицо чёрное от копоти. Грязное платье. Разорванный рукав. В прорехе просматривались глубокие царапины на предплечье.
— Я, — проговорила незнакомка и умолкла.
— Продолжай, — подбодрил её Рэн. — Тебя никто не обидит.
Она судорожно вздохнула:
— Я, дочь рыцаря Флоса, вдова герцога Мэрита, сдаю крепость. Это моё желание и моя воля. — Выпустив из руки древко, вскинула голову. — Прошу вас, смилуйтесь над крестьянами. Они ничего плохого вам не сделали. Прошу пощадить воинов, они исполняли свой долг. Заберите замок, но не забирайте их жизни. Разрешите мне отвезти отца домой. Если видите во мне угрозу, убейте меня. Потом. А сейчас позвольте мне забрать…
Она не смогла договорить. Стиснула зубы. В глазах только боль. Места слезам в них не нашлось.
— Она слишком хорошо говорит для дочери Флоса, — едва слышно сказал Айвиль.
— Не забывайте, она была герцогиней, — возразил Рэн, рассматривая молодую вдову.
— Сомневаюсь, что Холаф Мэрит нанимал для неё учителей.
Спрыгнув с коня, наёмник поднял флаг Мэритов. Рыцарь повязал на навершие пурпурную ленту и, перехватив флагшток, вытянул руку вверх.
Рэн перевёл взгляд на крепость. Из ворот выходили стражники, миновали мост и бросали мечи подальше от себя.
На землю опускались сумерки. Герцог Хилд и лорд Айвиль стояли в окружении рыцарей посреди поля и ждали, когда Сыны Стаи закончат осматривать замок. Рэн чувствовал себя птенцом, которому не дают вылупиться из яйца. Ему не нравилась излишняя опека, но Киаран настоял на предварительном обыске. Он знал, на что способны местные лорды, а Рэн чужак и мог полагаться только на трёхголосье своего существа. Тело просило снять латы, размять ноги и руки, смыть пот и грязь. Разум требовал проявить осторожность и не подвергать себя опасности. Душа тоже говорила… Её голос Рэн заглушал мыслями о герцоге Лое Лагмере. Чем он занят? Уговаривает Знатное Собрание короновать его?
И вновь прозвучал голос разума: страна раздроблена, нет единства и нет королевской армии, ибо нет короля и некому созвать знамёна, каждый озабочен охраной и защитой только своих владений. Рэн надеялся, что слух о том, что его войско захватывает земли, долетел до Фамаля и лорды вместе с вассалами ринулись в родовые замки. Этого Рэн и добивался: очистить столицу от вооружённых отрядов и войти в город без кровопролития.
Он снял шлем, закрепил его на луке седла и посмотрел на стреноженных коней наёмников. Щитоносцы бегали от стада в деревню и обратно, таская вёдра с водой и охапки соломы. Селение сгорело почти полностью, но на дальней окраине каким-то чудом уцелели сараи и дома. Там же подростки обнаружили стога и мелководную речку.
— В замке должны быть телеги и рабочие лошади, — проговорил Рэн.
Киаран проследил за его взглядом:
— Пусть бегают.
— Им предстоит бежать до Фамаля. И если честно, я не понимаю такого отношения к детям. У вас отличные кони, они выдержат двух… трёх седоков.
Киаран всем телом повернулся к Рэну:
— Вы считаете, что я излишне жесток?
— Это всего лишь мальчики.
— Постоянные тренировки сделают их сильными и выносливыми. Когда они возмужают и выйдут на поле боя с мечами в обеих руках — им не будет равных. Я хочу, чтобы они выжили. Хочу, чтобы все вернулись в Стаю. Поэтому они будут бегать, носить воду, кормить и чистить коней, спать лягут позже всех, а встанут раньше петухов.
Рэн потёр лицо. Отросшая щетина неприятно колола ладони. Мужчины отпускали бороду и избавляли себя от необходимости бриться каждый день, тем более что это не всегда получалось. Рэн как-то носил бороду, но ему не понравилось. С ней он выглядел намного старше и походил на дикарей из горных племён.
— Вернутся не все.
Поджав губы, Киаран покачал головой:
