— Не все. Но за наше войско я спокоен, в нём нет крестьян и нет плохо обученных наёмников. Наспех собранное войско выглядит организованным на марше, но в сражении — это дезорганизованная толпа. Добавьте рыцарей, которые презирают лучников, не подчиняются военачальнику и зачастую срывают его планы. Им нужна слава, нужны легенды об их героизме, а на стратегию и тактику им плевать.
Наконец из крепости сообщили, что обыск подходит к концу. Отряд двинулся к воротам.
Убитых воинов сложили в кучу посреди внутреннего двора. Рыцарь, устроивший пожар в поле, лежал отдельно. Слева, возле хозяйственных построек, скучился замковый люд.
— Слуги все здесь, — доложил командир наёмников и указал на солдат, сидящих справа. — Одного не хватает. Подполье в постройках обыскали. Заканчиваем обыск подвала главной башни. Возможно, он там.
— Или разделся, смешался с крестьянами и сбежал, — предположил Рэн и слез с коня. — Воду проверили?
— Да. Вода в колодце мутная. Секретарь — нотарий сообщил, что туда высыпали известь. Я уже распорядился доставить воду из деревни.
Рэн вздёрнул брови:
— Секретарь — нотарий?
Командир кивнул:
— Он и лорд Мэрит в гостевой башне. Под стражей. Сэра Ардия отвели на кухню. Вдова герцога в кузнице.
— Почему в кузнице?
— Она захотела быть рядом с отцом.
Рэн двинулся вдоль солдат. Обхватив согнутые колени, они смотрели в землю.
Обернулся к слугам:
— Среди вас есть лекарь или коновал?
Вперёд выступил мужик с лохматыми бровями:
— Я конюх и коновал.
— Обработай воинам раны. — Рэн кивнул двум бабам: — Помогите ему.
Наёмники вытащили из главной башни солдата и бросили к ногам Рэна.
— Еле нашли, — сказал один.
— Там настоящий лабиринт, — добавил другой.
— Что ты там делал? — спросил Рэн, глядя на перепуганного до смерти человека. Одет как мечник — в кирасу, а перевязи с мечом нет.
Эта деталь натолкнула на мысль, что мечник выполнял в подвале какую-то работу, и ножны ему мешали. Мелькнула ещё одна мысль: с мечом в руке или ножнами на поясе неудобно ползти. Неужели воин прятался, вместо того чтобы защищать замок?
Солдат словно не слышал вопроса. Приподнимаясь на локтях, изумлённо смотрел на Рэна. Складывалось впечатление, что он вообще не знал о сдаче крепости.
Наёмник заехал ногой ему в бок:
— Отвечай герцогу Хилду!
Прикрыв рукой голову, солдат протараторил:
— Я заблудился. Мне приказали охранять в подвале склад, а я заблудился.
— Где твой меч? — спросил Рэн.
— Там узкие лазы. Он цеплялся за стены.
— Под стражу его, — распорядился Рэн и обратился к командиру: — Где кузница?
— Ваша светлость, — отозвался Киаран. — Надо бы допросить Мэрита.
Но голос души теперь звучал громче голоса разума.
— Идите к нему. Я скоро буду, — произнёс Рэн и последовал за командиром к постройке, возле которой у открытой двери стояли караульные.
Большое помещение с холодным очагом освещала масляная лампа. Либо работы здесь никогда не велись, либо наёмники предусмотрительно вынесли всё, что представляло опасность: цепи, молоты, заготовки оружия. На полу лежало накрытое тряпкой тело. Рядом меч, вложенный в ножны. Вдова герцога сидела на скамье, уронив руки на колени и опустив голову. Что-то подсказало ей о присутствии постороннего человека: может, Рэн шаркнул подошвой сапога или под ладонью скрипнула дверная балка. Женщина выпрямила спину и вжалась в каменную стену.
— Не бойтесь, миледи, — проговорил Рэн и подошёл к скамье.
Вдова подняла голову. На лице следы копоти, волосы непонятного цвета. Пепельные глаза.
— Ваш человек жив? — спросила она.
— Какой человек?
— Который разговаривал с моим отцом.
— Сэр Ардий. Командир моего отряда. — Рэн кивнул. — Да, жив.
— Это хорошо, — сказала вдова и уставилась на тело.
— Как вас зовут?
— Янара… Можно мне взять телегу и забрать лошадь отца?
— Конечно. Вы здесь хозяйка.
— Я никогда не была здесь хозяйкой. Я не имела права сдавать крепость, но всех обманула и сдала. Я лгунья. Ложь — большой грех. Так говорили в монастыре. Но мне уже всё равно.
— Смеркается. Не лучшее время, чтобы отправляться в дорогу. Поедете утром.
— Я хочу уехать сейчас. Я больше не могу здесь находиться.
Рэн вернулся к двери, приказал запрячь лошадь в повозку. Янара продолжала неотрывно смотреть на тело отца. Рэн хотел уйти, не мешать её горю, и не мог оставить её с горем наедине.
Скинув накидку, он сел на скамью:
— Помогите мне снять доспехи.
Янара посмотрела на него отстранённо:
— Я не умею. Я никогда этого не делала.
Рэн приподнял руку:
— Видите на боку ремешки?
— Да, вижу.
— Их надо развязать.
Янара сбросила с плеч грязное лоскутное одеяло:
— Как это делается?
— Начните снизу.
Она подёргала ремешки. Недовольно вздохнув, опустилась перед Рэном на колени и принялась развязывать узлы зубами.
— Мой отец умер, когда мне было пять лет.
Янара подняла голову и, бросив на него холодный взгляд, вновь вонзила зубы в кожу.
