— Это храм Веры, ваша светлость, — произнёс священнослужитель назидательным тоном.
Рэн сузил глаза:
— Старой веры или новой?
Святейший отец задохнулся от возмущения:
— Вера одна! Всё остальное ересь! Прошу вас, встаньте с трона!
— Хотите сказать, что я не король?
— Не король, ваша светлость! На вашей голове нет короны.
Выпрямив спину, Рэн сжал подлокотники кресла:
— Осул носил корону, но он не был законным королём. Он украл корону у моего деда.
Священнослужитель потряс руками:
— Вы плохо знаете историю, ваша светлость.
— Правда в том, что история — не всегда то, что было на самом деле. Зачастую это то, что нам хотят навязать.
— Не хочу с вами спорить…
— Если бы в Шамидане соблюдались законы, я бы давно взошёл на престол. Мой отец был бы жив. Моя мать не провела бы двадцать лет в изгнании. Теперь я взял то, что принадлежит мне по праву. На моём мече нет ни капли крови. Я ни с кем не вступал в заговор и никого не предавал. Если королевству нужен другой король, скажите прямо.
— Не я решаю, — пробормотал Святейший отец.
— Для меня верность и честь не просто слова, а смысл моей жизни. Стране нужен такой король, как я? — напирал Рэн.
Священнослужитель оглянулся на коннетабля.
— Ну же! Отвечайте! — настаивал Рэн.
— Да. Нужен.
— Если завтра вы скажете обратное, доблестные рыцари, королевские гвардейцы и сэр коннетабль будут считать вас лжецом и предателем. — Рэн принял расслабленную позу. — Созывайте лордов на коронацию. Всех! Великих и малых!
— На это уйдёт немало времени. Королевство большое.
— Я подожду.
Святейший отец поклонился и неровной походкой направился к выходу из зала.
Выехав на пригорок, Киаран натянул поводья и окинул взглядом низину. На ветвях плакучих ив сверкала изморозь. Гладь Немого озера будто покрылась слюдой. Солнечный морозный день идеально подходил для прогулки, но Лейзы нигде не было: ни на причале, ни в крохотном дворике монастыря. Лишь старуха-настоятельница возилась возле кучи хвороста.
Решив привести себя в порядок и только потом предстать перед матерью герцога Хилда, Киаран отпустил сопровождающих его наёмников в военный лагерь, называемый логовом, и углубился в лес. Дорога петляла между оврагами и взгорьями. Впереди над макушками деревьев возвышалась серебряно-чёрная крепость. Над главной башней развевался флаг густо-коричневого цвета.
Послышался топот копыт. В просветах между мохнатыми елями замелькали силуэты всадников. Немного погодя из-за спутанных зарослей появился Гилан на гнедом иноходце. За ним скакала дюжина подростков. Вместо щитов за их спинами виднелись луки и колчаны со стрелами.
Поприветствовав хозяина, Выродки отъехали в сторону.
— Куда собрались? — спросил Киаран.
— Хотим поохотиться на белок, — ответил сын и прошёлся растопыренной пятернёй по конской гриве. — Тихо, Шакал. Тихо!
Иноходец раздувал ноздри и грыз удила. Не конь, а зверь! Кусал всех: лошадей, людей, одного Гилана не трогал. Такого пусти на поле брани — зубами дорогу проложит.
— Охота отменяется, — проговорил Киаран.
— Что-то случилось?
— Ты едешь со мной в Фамаль. На коронацию.
Гилан покосился недоверчиво:
— Я? С вами?
— Посмотришь столицу, увидишь короля. Познакомлю тебя с лордами.
— Неожиданно… — произнёс сын, еле сдерживая улыбку. — Кто будет проводить ритуал с отказниками, пока нас нет?
— Я что-нибудь придумаю, — сказал Киаран уклончиво.
Он уже решил поручить это дело кому-то из своих незаконнорождённых дочерей. Из всех бастардов только у них были какие-никакие колдовские способности.
Гилан свистнул подросткам:
— Возвращайтесь в лагерь! — Поглаживая иноходца, вздохнул. — Не хотел вас расстраивать… Мать в монастыре.
Киаран нахмурился:
— Что она там делает?
— Не знаю. Она ходит туда через день. Я говорил ей, что неприлично навязывать своё общество вдове герцога, но она меня не слушает.
Киаран развернул коня и поскакал обратно.
С пригорка, на котором он недавно стоял, не просматривался парадный вход в обитель. Если бы Киаран объехал монастырь с другой стороны, то увидел бы у коновязи серую кобылу и сразу бы сообразил, где сейчас его супруга. С трудом сдерживая злость, он спешился. Бросил поводья подбежавшему слуге. Силясь взять себя в руки, потоптался на крыльце, сбивая с сапог комочки грязи. Склонить Лейзу к близости будет крайне тяжело, если она прониклась симпатией к Ифе. Недаром он не хотел их знакомить.
Греясь возле жаровни, Ифа и Лейза повернули головы на звук открывшейся двери. Переступив порог кельи, Киаран на миг пришёл в замешательство. В этом намоленном и забытом Богом месте встретились тьма и свет. Ифа темноволосая, темноглазая, полногрудая. Лейза — её противоположность: белокурая, с серыми прозрачными глазами. Огонёк масляной лампы за её спиной создавал вокруг хрупкой фигуры туманный ореол. Внешний вид обманчив, эта женщина и есть тьма.
Ифа спохватилась, вскочила со стула и низко присела:
— Милорд…
— Подожди меня снаружи.
Супруга попрощалась с вдовой, взяла с кровати плащ и удалилась.
Лейза сцепила на коленях руки:
— У вас такой сердитый вид, что я боюсь даже спрашивать.
— Коронация через три недели.
