— Всё. — Рэн спешился. Развязав ремень, прикрепил перевязь с мечом к луке седла и стал неторопливо подниматься по ступеням к вышке. — Почему лестница каменная? Деревянная на канатах — безопаснее. Канаты обрубил, и башню никто не захватит.
— Дверь крепкая, — сказал Бари, настороженно наблюдая за Рэном. — Обита железом изнутри и снаружи.
— Сколько башне лет? — спросил Рэн, рассматривая стены, покрытые плесенью и ржавым мхом.
— Не знаю. Больше ста — точно.
И это правда. Сейчас башни принято строить с круглым сечением, эта же — квадратная. Такие постройки хуже выдерживают удары стенобитного оружия и легко разрушаются с помощью подкопов. Понятно, что главная задача дозорного — зажечь сигнальный огонь и тем самым предупредить ближние деревни и замки о нарушении границы вражеским войском. Безопасность самого дозорного и его семьи, похоже, никого не заботила.
Рэн остановился напротив хозяина. Они были примерно одного роста и возраста, но отличались телосложением, цветом волос и глаз. От Бари пахло собственным потом и элем, от Рэна — потом коня. Бари неумело сжимал в кулаке рукоять меча, направляя остриё в каменную плиту. А Рэн знал, что справится с хозяином голыми руками.
— Я могу осмотреть местность сверху?
Очередная хитрость. Рэн хотел увидеть, в каких условиях живёт Янара, и, возможно, увидеть её саму. Признаваться с ходу, зачем он приехал, Рэн не торопился.
Бари кивнул. Войдя внутрь, поставил меч сбоку от двери.
Общий зал на первом этаже произвёл удручающее впечатление. Серо, убого. Масляная лампа отбрасывала свет на гору грязных мисок возле очага. На верёвке развешаны какие-то тряпки. На полу ушат с мутной водой. На скамье в углу подушка и лоскутное одеяло. Её одеяло… Неужели она здесь спит? Сидя за столом, сестра Бари лущила бобы.
Винтовая лестница, минуя несколько тёмных помещений, привела на смотровую площадку, посреди которой под навесом стоял каменный чан с поленьями.
Рэн встал между зубцами. До линии горизонта простиралась степь. Солнце пряталось за рваными облаками, роняя на землю редкие косые лучи.
— Граница в миле отсюда, — объяснил Бари. — Ночью зажигаю огонь, если слышу шум с той стороны. Днём — когда вижу тёмное пятно. Оттуда свои не приходят. Только чужие.
— Кто же несёт дозор, когда вы отлучаетесь с обзорной площадки?
— У меня уговор с соседними вышками. Они справа и слева от меня в двух милях. Делим сутки на три части и дежурим по очереди.
— Дикари часто нападают?
— Чем засушливее лето или холоднее зима, тем чаще. Пробегутся с краю, соберут дань и уходят.
Рэн повернулся к Бари:
— Какую дань?
Тот пожал плечами:
— Обычную. Раньше скот вырезали, дома сжигали, людей убивали. Старосты деревень решили им дань платить. Накладно, конечно, зато все целы.
— А что же лорды? — нахмурился Рэн.
— А что лорды? — усмехнулся Бари. — Их замки далеко. И какой дурак на замки пойдёт? А эти земли королевские.
— Эта вышка тоже королевская? — спросил Рэн и понял, что выдал себя. Как проверяющий он обязан знать, кому принадлежит стратегическая постройка.
Но Бари был занят своими мыслями. Глядя вдаль, поставил ногу на парапет и опёрся сложенными руками на колено. Ветер прошёлся по его волнистым волосам, пригладил неаккуратную бороду.
— Её подарил моему отцу король Осул. Отец радовался. Мол, рыцарь, землевладелец. А потом понял. Я тоже понял, когда вырос. Раньше здесь несли службу дозорные, им за это платили. А мой отец должен был зажигать огонь за спасибо. Ещё и за дрова должен сам платить. Лес дорогой. Хотели на хворост перейти, но он сгорает быстро, надо всё время подкладывать. Я надумал продать всё к чёртовой матери и перебраться с сёстрами в город. Сунулся к местному богачу. А он: «Зачем мне твоя каланча?» Действительно, зачем? — Бари вытянул руку. — Видите жердины?
Рэн кивнул:
— Вижу.
— За ними королевские владения. — Бари указал в другую сторону. — Видите лес?
— Вижу.
— С него начинается феод соседа. А у меня земли — шиш, сплошной суглинок.
— Как же вы живёте?
— Держим коз. Молоко и мясо меняем на крупу и муку. Бобы там всякие, лук, репу, сельдерей сами выращиваем. Если сильно прижмёт, продам доспехи отца. Новенькие, ни разу не надёванные. После ранения он больше не мог сражаться. Это король Осул посвятил его в рыцари. А какой же он рыцарь без лошади и белых доспехов? Отец выложил за них всё, что в боях заработал. На лошадь деньги занял у купца. Потом много лет отрабатывал, охранял его подводы. А иначе нельзя.
— Нельзя, — кивнул Рэн.
Лучше бы король одарил воина деньгами. А так получается, что он обрёк Флоса на нищету. Рыцарь обязан иметь хорошего коня и латные доспехи. Недаром рыцарство — удел избранных. Чтобы стать элитным воином, надо родиться в богатстве или иметь богатого покровителя.
Рэн поднял воротник мехового плаща:
— Странно всё это.
Вынырнув из размышлений, Бари посмотрел на него непонимающе:
— Что странно?
— Я слышал, что ваш отец дал дочери богатое приданое.
Бари помрачнел:
— Так и есть. Мой отец нашёл клад. В этой самой каланче. В подвале. Целый сундук золотых монет. Монеты диковинные, с тремя острыми углами.
— Треугольные, — подсказал Рэн.
