Лейза расслабленно откинулась на спинку стула:
— Слава богам…
Странная семейка. Рэн верит в сущность с тремя голосами. Его мать славит несколько богов. Святейший отец, поборник истинной веры, будет «счастлив»…
В душе впервые зашевелился червячок сомнений. Если Лейза обладает способностью находиться в двух местах одновременно — почему она не побывала в Фамале и не проверила лично, как обстоят дела у сына. Почему не проникла к нему в сон и не расспросила о походе? Неужели никакого дара у неё нет? Но сердце упорно стучало: мы одной породы!
— Когда выступаем, лорд Айвиль?
— Как только вы будете готовы, — ответил он, осматриваясь.
Обшарпанные стены, облезлый потолок, прогнивший пол. Окно закрыто ставнями и завешено одеялом. К узкой кровати придвинут хлипкий стол. Не келья, а каземат.
— У вас найдётся лишняя лошадь? — спросила Лейза. — Моя кобыла чертовски пугливая, шарахается от собственной тени.
Киаран невольно улыбнулся. Мужское словечко, слетевшее с губ благородной дамы, позабавило.
— Да, конечно.
— И мужское седло.
— Зачем?
— Какой же вы непонятливый! Я раздвину ноги и поеду по-мужски.
У Киарана отвисла челюсть.
— Говоришь как леди — тебя не понимают. Говоришь с мужчинами на их языке — они теряют дар речи. — Лейза подошла к столу и принялась складывать бумаги. — Я не хочу плестись со слугами. Они сами доберутся до Фамаля. Вы же дадите им охрану?
Киаран прочистил горло:
— Да, конечно. Хотя можно не торопиться. Герцог Хилд уехал из города.
Лейза резко обернулась:
— Уехал? Куда?
— Я не могу это обсуждать. Но вам не стоит беспокоиться. В столицу прибыли ваши сторонники. Выродки патрулируют улицы. Рыцари охраняют сокровищницу. Святейший отец лично занимается подготовкой к коронации. Всё идёт своим чередом.
— Меня беспокоит герцог Лагмер. Вы знаете, где он? Знаете, что он замышляет?
— Он ничего не замышляет.
Перед тем как заплатить за убийство Холафа Мэрита, Лой Лагмер мог бы спросить у Киарана, на чьей он стороне. Лой этого не сделал и теперь оказался на крючке. Чтобы его тайна ушла в могилу, он будет очень осторожен в словах и в поступках.
Покинув монастырь, Киаран сел на коня и поскакал в крепость. Ифа на своей серой кобыле еле поспевала за ним.
Когда обитель осталась позади и лес укрыл всадников, Киаран поехал медленнее:
— Я разрешал тебе покидать замок?
Жена потупила взгляд:
— Нет.
— Я разрешал тебе встречаться с вдовой?
— Нет.
— Я говорил, что в моё отсутствие Гилан остаётся за старшего?
— Да. — Ифа подняла голову. — Я хотела узнать, что она ест, на чём спит, в чём нуждается. Я не могла понять, почему ты поселил вдову герцога в обветшалом монастыре, где нет ни каминов, ни ковров. Там даже посуды нормальной нет.
— Поняла? — спросил Киаран тоном, от которого самому стало не по себе.
— Поняла, — огрызнулась Ифа. — Она красивая, умная…
А ты глупая, подумал Киаран. Разве можно нахваливать женщину, к которой ревнуешь мужа? И унижать эту женщину нельзя — муж встанет на её защиту.
— …Дама с деревенскими манерами, — продолжила Ифа. — Я предложила принести из замка пуховые подушки и перину — она сказала, что может спать под открытым небом, в солдатской палатке, на телеге и даже на лавке в таверне. Она этим гордится! Представляешь? Она чистит зубы порошком из угля. Как можно? Она же дворянка, а не забитая холопка. А как-то я застала её на лошади. Без седла, в мужских штанах. Срам-то какой! Спасибо, что избавил меня, наших девочек и Гилана от общества этой «леди».
Последнее слово прозвучало с издёвкой.
Развернув коня, Киаран преградил жене дорогу:
— Мне придётся отдать наших дочерей твоей кузине на воспитание.
— Что на тебя нашло? — побледнела Ифа.
— Ты рассуждаешь как трактирная баба. У тебя нет ни чувства такта, ни уважения к тем, кто выше тебя. Ты не умеешь ценить и оберегать то, что имеешь. Чему ты можешь научить наших девочек? Не повиноваться мужу? Унижать его гостей? Насмехаться над матерью короля?
Ифа замотала головой:
— Киаран… Пожалуйста… Этого больше не повторится.
Он качнулся в седле, конь понёс его в замок.
Когорта слуг и охранников выдвинулась в путь после полудня. Глядя на гружённых тюками лошадей, Киаран лишний раз убедился в здравомыслии Лейзы. Плестись с неповоротливой толпой им не хватило бы никаких душевных сил.
Второй отряд, малочисленный и привилегированный, полетел к столице напрямик: через чужие феоды и королевские владения. Ветер полоскал штандарт дома Айвилей, трепал плащи и накидки, приподнимал подол платья Лейзы, открывая взору шерстяные штаны и кожаные сапоги со шпорами. С хлыстом в руке, в шляпе с пером вдова выглядела как лихая наездница.
Немного погодя начался заболоченный участок. Под копытами крошилась тонкая корочка льда. Грязь шипела и чавкала. Кони перешли на шаг.
Лейза придержала лошадь и поехала рядом с Гиланом.
— Нас не представили друг другу. Я Лейза из дома Хилдов.
Подросток покраснел:
— Я Гилан из дома Айвилей, миледи.
Она бросила взгляд на Киарана:
— У вас взрослый и очень обаятельный сын, лорд Айвиль.
— Через месяц мне исполнится тринадцать, миледи.
— Моего сына опоясали мечом в четырнадцать лет.
Гилан посмотрел удивлённо:
