— С тремя углами и дыркой в середине.
— И все монеты отдал Мэритам?
— Не все. Налог заплатил. На строительство какого-то храма дал. Священник сказал, что это обязательно. Новую конюшню отстроил. Двух Выродков нанял, чтобы богатство охраняли. Вы тоже наняли Выродков. Знаете, сколько они стоят.
Рэн хмыкнул. Брат Янары, оказывается, не так прост. Всё подмечает.
— Остальное отдал Мэритам, — продолжил Бари. — Они обещали, что мой отец станет кастеляном их родового замка, когда Холаф станет королём и они переберутся жить в Фамаль. Обещали взять меня в королевскую гвардию. Они много чего обещали. Мой отец им поверил.
— А вы?
— Чтобы попасть в королевскую гвардию, надо быть рыцарем. Чтобы стать рыцарем, надо тренироваться с детства, а я всё детство стоял здесь и смотрел туда… — Бари указал на горизонт. — Мой удел туда и глазеть, пока не ослепну.
Рэн сделал круг по вышке, разглядывая сверху колодец, сарай, конюшню. Сыны Стаи сидели в сёдлах неподвижно, и кони их не двигались.
— Где Янара?
Бари выпрямил спину и направил на Рэна настороженный взгляд:
— В деревне.
— Что она там делает?
— Работает в холостяцком доме.
Рэн попытался сохранить спокойствие, но выражение лица, похоже, его выдало.
— Это не то, что вы подумали! — воскликнул Бари. — В холостяцком доме живут безземельные крестьяне, батраки. Зимой многие подаются в города, просят милостыню или грабят. А весной возвращаются.
— Кем она работает?
— Янара-то? Прачкой.
Рэн стиснул кулак:
— Вы в своём уме? Вдова герцога — прачка?!
— Мне это тоже не нравится, — начал оправдываться Бари. — Но что делать-то? Я должен наблюдать за этой чёртовой границей, хотя мне за это не платят. Я привязан к этой вышке, как телёнок к дрючку. На моей шее две сестры. Их никто не возьмёт замуж, потому что я ничего не могу им дать. И я тоже человек, я хочу жениться, хочу детей. Хоть бери верёвку и вешайся. Янару примут в монастырь. А Рула? Что с ней будет?
Рэн спустился в общий зал и вышел из башни.
— Поговорите со своим главным, — прозвучало за спиной. — Вдруг у него получится платить мне за службу. Хоть немножко.
Рэн оглянулся. Стоя в дверях, Бари комкал в руках край заношенной куртки.
— Вообще-то я приехал вернуть приданое Янары.
Бари вытаращил глаза:
— Она сказала, что лорд Мэрит теперь нищий. Выходит, обманула?
— Нет, не обманула, — произнёс Рэн и дал знак своим спутникам.
Двое наёмников выехали вперёд, держа за поводья боевого коня и иноходца. Их и ещё восемь лошадей, отошедших Сынам Стаи в качестве трофея, забрали из конюшни Мэритов.
— Это мне? — спросил Бари недоверчиво.
— Вам, — кивнул Рэн, — если пообещаете, что Янара ни в чём не будет нуждаться.
— Можно к ним подойти?
— Вы не ответили.
Не дожидаясь разрешения, Бари сбежал с лестницы и приблизился к коню:
— Это же боевой конь! Самый что ни на есть настоящий боевой конь! Бог мой! Отец говорил, что такой конь стоит как три тысячи овец. Господи! — Перешёл к иноходцу. — Стоит как десять мулов! Не меньше!
— Обещайте! — потребовал Рэн, спустившись во двор.
Бари обернулся: лицо раскраснелось, глаза горят.
— Она будет жить как королева!
Рэн окинул взглядом каланчу. Как королева… Вряд ли.
Завязав ремень с мечом на поясе, забрался в седло и послал коня прочь от башни. Немного проехав, остановился. Душа не на месте.
Услышав топот копыт, Бари выглянул из конюшни.
— Где находится холостяцкий дом? — крикнул Рэн.
Бари махнул рукой:
— Деревня там. В пяти милях.
— Чей это феод?
— Ничей. Королевский.
Тропинка бежала между молодыми соснами. Сочная зелень, столь непривычная для осени, и весёлый щебет оседлых птиц совершенно не радовали. Глядя в одну точку, Рэн мысленно твердил: «Ничей. Королевский. Ничей». Всё, что принадлежит королю, в этой стране считается ничьим. Никто не охраняет его владения, старосты его деревень платят разбойникам дань, граница королевства — всего лишь условная черта на карте.
Вскоре впереди показалось большое селение, растянувшееся по пологому склону холма. В низине узкой лентой текла река и чернели поля, размежёванные рядами колышков. Крестьянские наделы. Королевские земли, скорее всего, находились с другой стороны взгорья и, по всей видимости, были покрыты сухими сорняками.
Рэн не хотел проверять, верны ли его догадки: этим он займётся, когда станет королём. В голове спутались все мысли. Он не понимал, зачем сюда приехал. Не знал, о чём будет говорить с Янарой. Решив посмотреть на неё издалека и уехать, немного успокоился и стал с любопытством озираться.
Зажиточным считался лошадный крестьянин. Обычно таких было двое или трое на деревню. Они нанимали батраков, разрешали споры бедноты и следили за порядком в крестьянской общине. В этом селении Рэн насчитал семь богатых дворов: с конюшнями, коровниками и собственными колодцами. По соседству с ними теснились лачуги под соломенными крышами цвета гнилых яблок, без окон либо с окошками, затянутыми бычьими мочевыми пузырями.
Все, кто встречался Рэну на пути, катили тележки с хворостом: крестьяне готовились к зиме. Детвора испуганно выглядывала из-за плетней.
