Рэн спросил у сидящего на крыльце старика, где находится холостяцкий дом. Испуганно косясь на наёмников, старик указал клюкой поверх крыш. Отряд двинулся в непонятном направлении. Немного покружив, Рэн обратился с этим же вопросом к мужику, нёсшему на загривке плотный валик сена.
Тот сбросил валик на землю. Вытер суконным колпаком лицо:
— Вам нужен холостяцкий угол, милорд?
— Холостяцкий дом, — уточнил Рэн.
— Угол, дом… У нас по-всякому его называют. Он на окраине деревни, возле запруды.
Извилистая речка с зеркальными водами, огибая подножие холма, пряталась в белёсых зарослях камыша. Течение перекрывал частокол. Вода возмущённо бурлила и с трудом просачивалась сквозь листву и ветки, собравшиеся возле преграды. Мужики вытягивали тони. Здесь же, на берегу, потрошили рыбу. Они вряд ли платили промысловый налог, а значит, занимались воровством, уверовав в свою безнаказанность: река ведь королевская — значит ничья. В противном случае при виде всадников мужики бросили бы невод и разбежались.
Рэн заставил себя промолчать — сейчас он никто — и свернул на тропинку, которая вывела к бревенчатому дому. На верёвках трепыхались мужицкие рубахи и исподнее. Над ушатом, стоящим на табурете возле колодца, склонилась женщина в чёрном платке. Рэн не мог рассмотреть её лица, но сердце подсказало: это Янара.
— Миледи! — позвал он, забыв, что хотел только увидеть и уехать.
Она вздрогнула. Помедлив, подняла голову.
Рэн спешился и подошёл к ней:
— Вы меня не узнаёте?
Янара вытерла нос тыльной стороной ладони. Руки красные от ледяной воды. Мизинцем заправила льняную прядь под вдовий платок.
— Нет? Не узнаёте?
— Узнаю, — тихо проговорила она и потупила взгляд.
Рэн посмотрел по сторонам. Из дома высыпали мужики. Возле сарая скучились бабы. За плетнём затих скрип тележек.
— Где мы можем поговорить? — спросил Рэн.
— О чём?
Простой вопрос поставил в тупик. О чём обычно говорят незнакомые люди?
— Вы расскажете, как живёте.
На бледных губах промелькнула улыбка.
— Я вас насмешил?
— У меня ещё никто не спрашивал, как я живу, — ответила Янара, продолжая смотреть в землю. — У меня всё хорошо. — И вновь принялась за работу.
Рэн выдернул из её рук тряпку и швырнул в ушат:
— В деревне есть харчевня?
Янара вцепилась в широкую юбку и мелко задрожала:
— Есть.
Рэн сжал её ледяные пальцы:
— Ведите.
В харчевне было холодно и безлюдно: посетители собираются здесь ближе к вечеру. Хозяин харчевни окинул Рэна оценивающим взглядом, метнулся к очагу и застучал поленьями. Пока он разводил огонь, Рэн и Янара, не снимая верхней одежды, расположились за столом. Скрипя ступенями, со второго этажа спустилась дородная женщина. Отвесив поклон, поинтересовалась, что приготовить: тёртую репу с постным маслом, пшённую кашу со шкварками или чечевичную похлёбку с воробьями.
— Я не голодна.
— Янара, выбирайте, — настаивал Рэн.
Она вскинула голову:
— Я не хочу, чтобы за меня платили, а сама я заплатить не могу.
Перечисленные блюда не внушали доверия. Рэн велел принести сыр, копчёный окорок (у хозяйки округлились глаза), поджаренный хлеб и вино.
— Снимите платок, — попросил он, когда хозяйка скрылась в смежной комнате.
Янара развязала концы платка, завязанные на шее сзади, и стянула его с головы.
— Я хочу к вам притронуться, — сказал Рэн, бегая взглядом по бледному лицу, обрамлённому волнистыми волосами. — Можно?
Она подняла на него пепельные глаза:
— Милорд, вы рыцарь?
— Рыцарь.
Янара заметно расслабилась. Начиталась историй о доблестных воинах, стоящих на защите вдов и сирот? Если бы это соответствовало действительности…
— Пожалуйста, обращайтесь ко мне на ты. Я неудобно себя чувствую. Прачкам не говорят вы.
— Вы не прачка, — возразил Рэн. — Можно к вам прикоснуться? — И не дожидаясь ответа, потянулся через стол.
Янара отпрянула от руки.
— Вам не нравится, когда вас трогают? Или вы боитесь мужчин?
— Среди тех, кого я знаю, были хорошие люди. Я думаю… что были. Пастух, который пас коров. Я пасла коз, и он мне иногда улыбался. Мой отец. Брат. Сейчас вспомню ещё кого-нибудь.
От очага потянуло приятным теплом. Рэн снял плащ.
— Вы сегодня без доспехов, — произнесла Янара.
— Я ни с кем не собираюсь воевать.
— Господин Монт!
Рэн свёл брови. Она спутала его с секретарём — нотарием. Обидно. Только секретарь не носит латы.
— Я вспомнила его имя! — радостно улыбнулась Янара. — Господин Монт приказал служанкам укрыть меня одеялом. Он очень хороший человек.
Хозяин поставил на стол две кружки с вином, сказал, из какого винограда оно изготовлено и чем этот виноград лучше всех остальных.
Рэн сделал глоток. Кислятина. Если это лучшее вино, то какое на вкус худшее?
Наблюдая за ним, Янара улыбнулась:
— Не нравится?
— А я хороший человек?
Из глаз Янары исчезло веселье.
— Хороший.
— Я сжёг ваши вещи…
— Твои, — поправила Янара.
Рэн сделал ещё глоток и налёг грудью на стол:
— Мы с тобой равны по положению. Давай договоримся. Если я говорю «ты», ты тоже говоришь мне «ты»… Я хочу к тебе прикоснуться. — Вытянув руку, провёл пальцами по её щеке, притронулся к подбородку. — Ты очень красивая.
Янара отклонилась назад.
Рэн поднёс ладонь к носу:
— И пахнешь зимой.
