Это ее мать была красивой, и даже странно, что их так часто сравнивали. Похожи, как две капли воды, – это же про глаза и цвет волос, а остальное разве не в счет? У Риты были грация, сумасшедшая женственность, ее походка опьяняла похлеще самого крепкого алкоголя – сколько раз Ника видела, как мужчины и женщины едва не сворачивали шеи, таращась ей вслед, в чем бы она ни прошла – хоть в платье, хоть в трениках. И до сегодняшнего дня Ника была уверена, что эта красота ей не досталась.
Неожиданно ей захотелось доказать себе обратное, и Ника надела платье. Подошла к зеркалу, расчесала спутанные смоляные волосы и долго-долго всматривалась в свое лицо, за худобой и болезненным видом пытаясь разглядеть то, что видел Домор.
Бросив щетку, Ника опустилась на пол и прислонилась спиной к кровати. Скользнула пальцами по паркетной доске и, зацепившись кожей за скол, вздрогнула, опустила взгляд и замерла. На высокой ножке кровати, покрытой глянцевым лаком, виднелись надписи, нацарапанные неумелой рукой. Буквы кривые и разных размеров – Нике пришлось лечь на живот, чтобы прочитать неожиданно обнаруженное послание: «А + Н = друзья навеки».
Сердце сжалось от тоски. Значит, в детстве они с Алексом были здесь, а Ника и не знала. И если она внимательно изучит поместье, то, вероятно, найдет еще множество следов из прошлого. Ника выпрямилась и поймала свой взгляд в зеркале – потухший и разочарованный. Если бы она обнаружила надпись хотя бы вчера, то непременно отправилась бы на поиски, потому что во что бы то ни стало хотела сохранить отношения, которые со смертью Мари, кажется, были разрушены без остатка. Да, Ника сама сказала Алексу, что они только мучают друг друга и им лучше быть порознь. Но это сейчас, пока проблемы не решены. И пока они порознь, она сможет подпитываться воспоминаниями, возвращаться в прошлое, тешить себя, думать о том, что когда-то было хорошо и что, может быть, когда-нибудь… Если удастся избавиться от айтанов, разгадать план Долохова и этой третьей земли, предотвратить похищения людей и еще много всяких «если», у них с Алексом все наладится. Изредка размышляя о будущем, она видела лишь сложности, созданные миром, но сегодня впервые разглядела в этом будущем себя и неожиданно поняла, что, помимо творящихся вокруг необъяснимых ужасов, у нее есть собственные чувства и желания, на которые не влияют ни айтаны, ни пророчества, ни что-то там еще.
Ника поднялась и, расправив подол платья, уверенно пересекла спальню, но стоило ей взяться за ручку двери, как она замешкалась. Если выйдет, то уже никаких «может быть» между ними не будет. Ника закрыла глаза и глубоко вздохнула. Привязанность как наркотик – страшная вещь. Она столько лет убеждала себя, что не наркоманка и в любой момент может прекратить, но время шло, а в ее кармане по-прежнему пузырек с таблетками, а в жизни – все те же люди, и только смерть здесь что-то меняет.
Ника вышла в коридор и, остановившись перед дверью Домора, постучала. Сердце забилось быстрее, от страха и предвкушения заныло в груди. В спальне послышались шорохи, затем шаги, и, пока Ника ждала, ей вдруг стало неловко. Платье, и волосы, и эти мысли о чувствах показались сущей ерундой: вдруг она все не так поняла, и лучше побыстрее убраться отсюда, чтобы не запутаться еще сильнее… но в этот момент дверь открылась, и один взгляд на Домора развеял все сомнения.
Он был босой, в свободных брюках и простой футболке, с волосами, небрежно собранными на затылке. Ника растерянно улыбнулась, скользнув взглядом по кончикам ушей и татуировке розы на шее. Домор вскинул брови, его губы дрогнули, но прежде, чем он успел что-то сказать, Ника шагнула к нему и с жаром выпалила:
– Поцелуй меня.
Просить дважды не пришлось. Он обхватил ее крепко и, увлекая в спальню, поцеловал глубоко и пылко. Закрыл дверь ногой, прижал к себе еще сильнее, сминая пальцами платье на талии. Ей не хватало роста, и Ника тянулась к нему на носочках, намертво схватившись за ворот его футболки, упиваясь свободой, объявшей ее мысли и тело. Пьяная и одержимая – не зверем, а собственными желаниями.
Рука Домора скользнула ниже, пальцы сжали ягодицы, подминая платье, задирая его выше. Хотелось всего и сразу: проверить, понять, а каково это – быть наедине с мужчиной и ничего не бояться, – и Ника потянулась к тесемкам на платье, но Домор неожиданно накрыл ее руку своей.
– Черт… Не нужно, – прошептал он, едва справляясь с дыханием. Его бледное лицо раскраснелось, светлые глаза заискрились.
– Тебе… тебе не нравится? – пробормотала Ника, собираясь отступить, но Домор удержал ее. Сбитая с толку, она потупила взгляд.
– Если бы это была последняя ночь на земле, я бы ни на секунду не выпустил тебя.
– Может, и последняя – ты же не знаешь, что будет завтра.
– Если не собралась умирать, то завтра будет завтра – так уж этот мир устроен, – Домор поддел пальцем ее подбородок и мягко улыбнулся. – С тобой мне хочется думать и о завтра, и о послезавтра, и о чем-то большем, чем секс на одну ночь.
