– Или, – угрюмо подхватил Алекс, и они обменялись понимающими взглядами. Когда Мари призналась, что отдала Нике пропуск, она пересказала то, что сообщил ей Доминик. «Лаборатория, и одному богу известно, что там творится».
Каждое последующее фото – новое досье: снимок изуродованного, иногда два: до и после, имя, пол, возраст и совсем трудночитаемый текст, разобрать который не представлялось возможным. Может, описание симптомов? Когда на экране появилась очередная история болезни, Алекс охнул.
– Ладик… Это же… О господи… Отец, это же Ладик Герфорд – один из сыновей старожилов «Стании»!
– Ты уверен?
У человека была сильно повреждена правая часть лица: кожа будто проржавела и потрескалась, глаз заплыл черной пеленой, во втором, пока что здоровом, застыл ужас, а над губой – глубокий шрам. Алекс сам видел, как тот его получил: парнишка задирал одного из воинов, а при попытке убежать от разъяренного солдата напоролся на проволоку ограждения. Сомнений не было: перед ним досье на Ладика Герфорда!
Алекс нажал кнопку на панели управления и перелистнул слайд. И снова. И снова. Мелькали лица – обожженные, измученные, испуганные, но еще не тронутые последствиями экспериментов. И Алекс многих узнал. Жители «Стании», сгинувшие в пожаре. Сымитированные смерти, за которые он корил себя все это время.
– Илан Домор обнаружил на пепелище выброс магии, – выдохнул Алекс. – Сказал, что такие следы оставляют порталы. Пожар был предлогом, понимаете?
– Али Ши так рьяно обращал нас в свою веру, в борьбу с тараначи. По его приказу мы захватили их самку… Он… он… А если он не пропал, а был к этому причастен?
Стефан и Михаил хмуро переглянулись.
– Его семья жила в «Стании» не одно поколение, и мы думали, что Али Ши был местным Хранителем, – ответил его отец. – И раз портал, привязанный к «Стании», и сама земля уничтожены, что подтверждает Центр, то Али Ши погиб.
– Значит, он мог и не быть предателем… – прошептал Алекс, неотрывно глядя на экран, словно ждал, что вот-вот слайд переключится и покажет ему досье на бывшего командира. Ждал оправдывающих фактов: мол, Александр, ты попал под его влияние, ты выполнял приказ, но Ши не преследовал цели убить своих. Просто так вышло. – Как думаете, зачем они уничтожают объекты? Чтобы в итоге перебить всех нас или… или что? Мой дру… Сын Клементины Алиат, когда передал Мари карту, сказал, что они ищут вход в Полосу Туманов. Я бы ему, конечно, на слово не верил, но если это так… Ничего не понимаю.
Михаил рассказал, что после похорон Мари они проверили пропуска в лабораторию, но портал не сработал. Да это и неудивительно: их пустили туда, потому что тот, кто удерживал Нику, так захотел, а для всех остальных путь закрыт. Однако Михаил заверил, что безопасный вход в неизвестную землю они обязательно найдут, и уже близки к этому. Алекс попытался выяснить подробности, но в ответ получил пару размытых фраз вроде «Это способности Давида Дофина», «Если у господина Домора получится…».
Михаил и Стефан пустились в обсуждение предположений о том, какие цели могут преследовать люди незнакомой земли и есть ли среди местных, кроме Долохова, еще шпионы. Алекс слушал о результатах слежек, обо всех, кто попадал под подозрение, и параллельно думал о встрече с Блодвинг. Ему хотелось помочь, узнать что-то по-настоящему важное, но, к сожалению, Ада и ее сомнительные обещания посвятить его в дела третьей земли были единственным, на что Алекс мог рассчитывать.
– Вы общались?
Шепот Михаила неожиданно прозвучал совсем близко, и Алекс вздрогнул. Его отец повторно рассматривал досье на экране, а Кравский, видимо воспользовавшись моментом, наклонился к нему. Алекс покачал головой.
– Я знаю, тебе больно, – Михаил коснулся его руки и сжал. – Мне знакома эта боль. Мне хочется заверить, что время лечит и пустота, которую ты сейчас чувствуешь, пройдет, но, увы, так не бывает.
Алекс уставился на морщинистые пальцы Михаила на своей руке, безуспешно пытаясь сглотнуть ком, застрявший в горле.
– Она тебя любит, дорожит тобой. Я никогда не поверю, что Николина намеренно желала зла тебе или твоей сестре. Но, Александр, – Михаил усилил хватку, и Алекс нехотя поднял на него взгляд, – ты, как никто другой, понимаешь, как легко ошибиться отчаявшемуся человеку.
Алекс стиснул зубы. Уж какой-какой, а отчаявшейся Нику нельзя было назвать, и он прекрасно понял, что в виду имелся отчаявшийся четырнадцатилетний пацан, пытавшийся заслужить любовь и расположение отца и потому подписавший контракт.
– Это подло, – процедил он, дернув локтем. Михаил убрал руку.
