Миккая неоднозначно хмыкнула. Брату она не признается, что история айтанов пугает ее до невозможности. В свое время они с сестрами помогали Стамерфильдам разыскивать наследницу Харуты, с ума сходили, узнав, что первым ребенком той распутной женщины был мальчик, и, когда все же родилась девочка, выдохнули, убежденные, что вскоре их томлению придет конец. Миккая была так уверена в успехе, что не мешала оклусу даже отправить дочь за завесу, потому что ну какая ей разница, как это произойдет, – главное, чтобы девочка в нужный момент по своей воле переступила черту и жертвой своей жизни подарила жизнь всем, кто столетиями так несправедливо умирал. Но проклятые айтаны и этот мальчишка ставили ее план под угрозу.
– Нужно подтолкнуть его… – прошептала она, внезапно озаренная идеей.
– О чем ты, сестра?
Миккая пристально глядела на Нукко, раздумывая, можно ли довериться ему. Сколько лет они провели вместе, сколько бед стерпели, теряли братьев, сестер и возлюбленных… С каждым годом плечи Нукко опускались все ниже, и Миккая уже не помнила, каким был истинный цвет его глаз – его, да и ее тоже: горе и сила, от которой они практически отреклись, забирали из них краски. И казалось, Нукко, как никто, понимал ее боль, разделял ее, но он так привязался к этой девчонке, даже сочувствовал ей, что по сути своей для него противоестественно. Нет, безжалостным он не был, его сердце знало и любовь, и нежность, и сострадание, но выше всего этого всегда стояла вера в то, что каждый в этой жизни исполняет свою роль, а любые испытания – важный шаг к занавесу.
Ответный взгляд брата был тверд, и она укорила себя за сомнения.
– Если мы правильно разгадали суть проклятия айтанов, полагая, что это – бесконечный цикл смерти и воскрешения ради мести, то прервать этот круг можно лишь одним способом: айтан в теле мальчика не должен убить, а у Джей Фо не должно быть повода, чтобы вернуться и отомстить. Потому что мстить будет некому, ведь самоубийство – это выбор человека, и Полоса ему не грозит.
– Хочешь, чтобы он наложил на себя руки? – в голосе Нукко не было осуждения, скорее любопытство, и Миккая испытала облегчение. Они снова посмотрели на поляну, на лежавшую на земле пару в объятиях друг друга.
– Это единственный вариант. В ее любви к нему нет легкости и чистоты, сплошь вина и боль, а это лучшая мотивация для безрассудства. Она его так просто не отпустит.
Нукко не ответил. Смотрел вперед и щурился, обдумывая ее слова, – Миккая знала это. Она коснулась его руки:
– Завтра поговори с мальчишкой, пойми, что в его голове.
Медленно кивнув, Нукко развернулся и зашагал по направлению к своему лагерю, бросив на ходу:
– Какая нелегкая и короткая жизнь…
Кая Светуч сидела в последнем ряду, кутаясь в объемный серый шарф. Несмотря на плотно закрытые окна и двери, по залу гуляли сквозняки, и десятки зажженных свечей мигали и чадили. Если подумать, Кая никогда не любила эту церковь и приходила сюда лишь по долгу службы, когда нужно было выступить перед народом или поддержать оклуса. Молилась она дома по утрам и исповедовалась отцу Гамиру каждое четвертое воскресенье месяца в часовне Великой Софии, построенной на юге столицы, у кукурузных плантаций. В этот день для нее священник закрывал двери часовни на целый вечер, и Кая могла быть уверена, что ни одно ее слово не просочится во внешний мир.
Так было много лет кряду, пока чуть больше года назад к ней не нагрянула девочка-демон. Кая только узнала о преступлениях, совершаемых юным принцем за завесой. Она плакалась отцу Гамиру, поведала ему о сути своего открытия, избегая называть имена. И он посоветовал женщине быть откровенной и переговорить с родителями преступника. Кая намеревалась так и сделать. Но девочка-демон запретила ей. Она знала не только имя убийцы, но и имена всех тех бедняг, которые стали жертвами вампиров по ее, Каи, воле. Это был шантаж, которому советница не смогла противиться. И в итоге вместо того, чтобы с добрыми намерениями поговорить со Стефаном Саквильским, ей самой пришлось шантажировать его.
И теперь Кая ежилась от холода в ожидании своего недруга в нелюбимой церкви и тихо молилась.
– И как, помогает? – шепнула девочка-демон, с размаху падая на лавку рядом с советницей. Кая вздрогнула и инстинктивно натянула шарф на нос. – Ты хотя бы раз слышала его?
