– Как хочешь, – отстраненно ответил Алекс. Колкость отца задела его: раньше он такого не позволял в присутствии посторонних. Алекс заставил себя посмотреть на Севиль: – Ну что, ты наконец увидела ее. Понимаешь, что будет сложно?
– Просто скажи принцессе о том, кто я. Уверена, она поймет… – в шепоте Севиль послышалась мольба. – Саша, я не могу сама к ней прийти. А ты обещал. Обещал же?
– Обещал, – эхом повторил он. – Ты просто не понимаешь, о чем просишь.
Севиль снисходительно улыбнулась, взяла его за руку и прижала к себе:
– Почему же ты никак не поймешь, что тебе уже позволено повзрослеть и взять свою жизнь в свои же руки? И тогда многое станет проще.
Алекс скептически выгнул бровь. После того неуместного поцелуя перед нападением тараначи Севиль отбросила романтический настрой, и, кажется, они даже подружились по-настоящему. По крайней мере, за разговорами с ней Алекс проводил много времени и, наверное, в какой-то момент все же заигрался: спроецировал на нее образ сестры, а не следовало. Теперь Севиль считает, что ей все позволено.
– Я вообще-то будущий оклус.
Девушка выпустила его руку и вздохнула:
– В этом я сильно сомневаюсь.
– Что?
Но Севиль оглянулась, не успев ответить: к ним приближалась Кая Светуч. Уверенная и спокойная, в строгом сером костюме, женщина гордо спускалась по ступеням, вперив в парня цепкий взгляд бледных глаз.
– Ваше Высочество, – она склонила голову.
Алекс нехотя кивнул в ответ. Как и Ника, он еще не заслужил такого обращения, потому что из-за времени, потраченного на сделку с Долоховым, так и не прошел церемонию титулования, но Кая игнорировала формальности. Отчего-то ей было важно каждый раз напоминать Алексу, кто он и в чем заключается его долг.
– Милочка, вы позволите забрать у вас наследника? – Кая холодно взглянула на Севиль.
Девушка с улыбкой кивнула, присела в реверансе и поспешила во дворец. Кая жестом указала Алексу на дорожку, ведущую к рябиновой аллее.
– Не буду утомлять вас долгими прогулками, хотя ваша прекрасная целительница не раз повторяла, что нужно заставлять вас ходить, – Кая сцепила руки за спиной. – Говорят, в terra ignis вы повидались с наследницей. Это так?
Алекс не сдержал смешок:
– Почему все считают эту встречу грандиозным событием?
– Кто это «все»?
– Вы и ваши доносчики, госпожа Светуч. Я и до спальни добраться не успел после дороги, а вы уже с допросом.
Кая вскинула брови и криво улыбнулась. Лицо Алекса, наоборот, посуровело.
– Это всего лишь удивительное совпадение: ваш приезд и возвращение юной принцессы. Но мне больше хочется понять, как настроена эта девушка, примет ли она официальный титул или опять сбежит?
– Мне и самому это интересно, – деловито отметил Алекс. – Но мы с Николиной не так хорошо знакомы, чтобы с порога откровенничать о подобных вещах. Судя по тому, что я увидел, принцесса
Кая Светуч с сомнением хмыкнула, но воздержалась от комментариев. Алекс начинал злиться. Он врал о Нике всем, кому только можно, и предпочел бы вообще не говорить о ней, и уж тем более не обсуждать с этой женщиной. А Кая ведь не зря спрашивала. Наверняка она одна из немногих, кто не воспринял Севиль за его увлечение, и какая-нибудь птичка нашептала ей о том, что будущие правители земель в прошлом году были очень близки. Пусть так, все равно доказательств нет.
Кая остановилась и внимательно посмотрела на Алекса:
– Надеюсь, вы поделитесь со мной ее планами, прежде чем земли узнают об этом.
– Безусловно. Если только она известит меня о своих планах, прежде чем земли узнают об этом из первых уст.
Кая коротко улыбнулась, затем вытащила из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо газетный лист и протянула ему.
– Позвольте дружеский совет. Вы сейчас герой, мой юный господин. Сохраняйте этот статус как можно дольше.
С этими словами женщина откланялась и покинула аллею. Алекс опустился на лавочку между двух тоненьких рябин и развернул лист. Это была статья некоего Э. Юсбис о том, что случилось в военном лагере почти месяц назад, выпущенная под громким приторным заголовком: «Наследник, дарованный небесами». Алекс скомкал вырезку и запустил в мусорное ведро.
Ника не знала, сколько времени провела под ледяным душем: стояла с каменным лицом и смотрела в одну точку. Не чувствовала ни холода, ни жара – только надеялась, что вода смоет этот день. Или смоет ее саму из этого дня ли, из мира ли – неважно.
Миккая была права: физическая боль – это такая ерунда по сравнению с болью, которую приносит память. Прошлое нужно переживать и отпускать, а не забывать, пусть даже и не по своей воле. Этот урок Ника никогда не забудет и больше не позволит душе айтана лишать ее памяти. Больно, не больно – ничего, справится. Как-то же дожила она до своих лет…
