На старом кладбище в пригороде Лондона, где до сих пор существовали могилы погибших детей terra, находился один из порталов, ведущих в Огненную землю. Он открывал проход на привокзальную площадь. И если от той площади свернуть влево и преодолеть расстояние в несколько километров, можно увидеть широкий каменный мост. Он утопал в тумане, и на первый взгляд казалось, будто конца и края его не видно. Однако именно в тумане пряталась единственная официальная граница, разделяющая terra ignis и terra caelum, – портал, через который можно в открытую перемещаться между землями.
Церемонию титулования наследников решили провести именно на этом мосту, закрыв границу на время празднования. Кая Светуч считала выбор места на стыке двух земель символичным – как некое негласное обещание их народам, что будущие правители собираются жить в мире и согласии. Терпеливо выслушав от Ники все, что она думает о советнице, Михаил заверил ее, что, помимо семей правителей и ограниченного круга представителей прессы, будут только воины Алой Розы и Совет Саквильского.
– Церемония закрытая, нужно продержаться всего десять минут для показного ритуала, мило улыбнуться в пару объективов… Ника, улыбнуться. Именно улыбнуться, а не оскалиться, не скривиться и уж тем более никого не посылать. Ты понимаешь?
Ника закатила глаза.
– И так тоже не делай, людям это не нравится. Потом постоишь с бокалом, спокойно примешь поздравления, можешь благодарить, можешь кивать – не более. Не вздумай отвечать на вопросы, особенно на вопросы Крамара. Это коротыш в плаще и с камерой больше его головы – сразу узнаешь. Ничего ему не говори, ни намека, ни шутки, – Михаил наставил на нее палец, прежде чем Ника успела открыть рот, – особенно шутки. И все, свободна.
Накануне Ника весь вечер провела в библиотеке, читая о прошлых церемониях. Оказалось, что за всю историю миров было всего два случая, когда наследникам обеих земель одновременно присваивали титул. На бумаге все выглядело очень просто: они пожимали друг другу руки, их повязывали какой-то блестящей веревкой со звучным названием «Нить Доблести и Преданности», а затем заставляли повторять текст присяги. Представив, что им с Алексом придется держаться за руки и смотреть друг другу в глаза с каменными лицами на виду у Саквильского, Совета и воинов, Ника выругалась.
В день церемонии она сидела в ванне и тщетно пыталась настроиться на серьезный лад. Не думала, что будет так ужасно переживать, и в какой-то момент даже пожалела, что душа Джей Фо насильно больше не контролирует ее эмоции. Ей придется стоять перед всеми и изображать безразличие к человеку, который все еще так много значит для нее.
Ника закинула в рот таблетку валиума, бросила пузырек в раковину, затем зачерпнула воду с пеной и ополоснула лицо. Глаза защипало, и она окунулась с головой.
– С днем рождения! – раздался искаженный водой голос Риты.
Ника вынырнула и в полном недоумении уставилась на мать. Женщина зашла в ванную с двумя бокалами шампанского. Небрежно завитые локоны, легкий брючный костюм пастельного цвета и босые ноги – она сияла и явно чувствовала себя как дома.
– Иди к черту, твое общество нагоняет депрессию, – буркнула Ника, протирая глаза.
– Не будь букой, сегодня же такой день! – Рита элегантно присела на краешек ванной и протянула ей бокал. – Во-первых, с днем рождения! А во-вторых, хоть мне и не дозволено присутствовать на церемонии, я хочу поздравить тебя. Наконец ты заживешь так, как и положено всем нормальным женщинам.
– Спасибо, у меня свое, – Ника перегнулась через край и подняла с пола серебряную флягу, подаренную Домором. Сегодня в ней была вода с лимоном.
Рита пожала плечами и сделала глоток шампанского.
– Наверное, ты такая эгоистка из-за того, что одна в семье, – нарочито серьезно сказала она. – Если бы твой брат выжил…
Ника поперхнулась. Неужели Рита подслушивала их тогда, в кабинете? А иначе какого черта она вспомнила об этом сейчас, тогда как все эти годы даже намеком не обмолвилась?
– Я ему завидую, – процедила Ника. – С радостью бы разделила с ним твою безграничную любовь. Жаль, что умер.
– Нет, не умер, – хмыкнула Рита. – Это они все думают, что умер. Ребенок жив. Живее всех живых.
Затаив дыхание, Ника вытаращилась на мать, но Рита не спешила с ответом. С наигранной задумчивостью смотрела в бокал, мечтательно улыбалась, затем сделала осторожный глоток, причмокнула и поднялась на ноги.
