– Пошла на хер, – прошептал Николас, отворачиваясь.
– А Стефан тоже в деле? Поэтому он держит сыночка на расстоянии и к тебе до сих пор таскается? Папаши года, мать вашу.
– Вон!
Рита хмыкнула и пронеслась к двери.
– Ты облажался, Никки. Ты охренеть как облажался, – она хохотнула. – Господь всемогущий, да ради такого зрелища даже сгнить в этом мире не страшно!
– Глазам не верю!
Мари с громким визгом влетела в комнату Алекса и бросилась ему на шею.
– Такое важное событие я бы ни за что не пропустила! – Девушка чмокнула его в щеку и, отстранившись, придирчиво оглядела. – Ну и уродец ты!
– Кто бы говорил!
Алекс широко улыбался, рассматривая сестру. Волосы стали короче, едва прикрывая мочки ушей, и парфюм какой-то не тот – взрослее, что ли, более терпкий и тяжелый. Дерзкий задор в зеленых глазах – точь-в-точь таких же зеленых, как у него, – но сами глаза уставшие, с россыпью мелких красных сосудов на белках, словно от недосыпа или продолжительных слез.
– Ты в порядке?
Мари закатила глаза и отстранилась. На ее губах играла улыбка.
– Конечно, что за вопросы.
Алекс улыбнулся и потрепал ее по голове. Может, и вправду просто устала… Как странно: еще недавно он бы все отдал, чтобы избавиться от их эмпатической связи, но сейчас… сейчас ему этого не хватало. За прошедший год с ним столько всего случилось, причин для переживаний накопилось так много, они толпились в голове, и ни мыслям, ни чувствам Мари было просто не пробиться – так, фонили в общем гуле, – и Алекс при всем желании не мог дотянуться до них и расслышать, о чем же тревожилась его сестра.
Он смотрел на нее, пытаясь разглядеть и запомнить все детали этой новой, повзрослевшей, живущей вдали от него Мари, когда ее лицо вдруг посуровело, стало таким серьезным и внимательным. Конечно, сейчас спросит…
– Не спрошу, – она мотнула головой. – Не сейчас. – И вдруг снова улыбнулась и обернулась к двери: – Да ты посмотри, кто со мной!
Алекс не успел понять, что случилось, как вдруг на пороге спальни возник Кир Сфонов. Солдат широко улыбался и выглядел таким счастливым, словно все его мечты в одночасье исполнились. Привычную форму сменили повседневные джинсы и рубашка, что делало его задиристый внешний вид очень простым и располагающим к себе. На светлом лице красовались незначительные шрамы – последствия побега из «Стании».
– Вот ты где, старая кляча! – Кир пожал Алексу здоровую руку, бросив быстрый взгляд на Мари. – А я по делам мотался в Эхертаун и на вокзале встретил эту леди, представляешь такое совпадение?
Что Кир, что Мари с широкими улыбками смотрели на него, а Алекс переводил взгляд с одной на другого и едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Да быть не может!
– В общем, я к маман потрещать, а потом к тебе. – Мари снова чмокнула брата в щеку. – Мсье Сфонов, – девушка театрально присела в реверансе и, подмигнув солдату, выскочила из комнаты, оставив за собой шлейф из этих ее новых взрослых духов.
Кир залился краской и принялся чесать нос.
– Только не говори, что втрескался в мою сестру, – фыркнул Алекс.
Они вышли на балкон и расположились в плетеных креслах возле чайного столика. Жара на улице стояла невыносимая, и от слепящего солнца все вокруг расплывалось.
– Не заливай, – отмахнулся Кир. Он схватил со стола соломенную шляпу и, нахлобучив на голову, низко опустил на глаза.
– Эмпатия, мой маленький влюбленный друг, – профессорским тоном отметил Алекс, ткнув пальцем в висок.
– Ну, влюбился, и что? Думаешь, есть шанс?
– Откуда мне знать, что у нее там в Эхертауне происходит.
– Так эмпатия же…
– Привилегия моего статуса: я не обязан тебе все выкладывать.
Кир ткнул его кулаком в гипс:
– На твое чествование мы идем вместе, если что.
– Отличное вы время нашли, чтобы заявить о своих отношениях. На вас даже никто внимания не обратит.
Веселье как рукой сняло. Осталось два дня до этого треклятого праздника, и даже думать о нем было страшно, не то что идти туда.
