Боком и задом стояла судьба.
Он посылал свои первые стихи в журнал, в пыльную свистопляску плохих фотографий и плохих рассказов.
Жена варила ему пшенную кашу, оборачивая кастрюлю многими слоями газет, чтобы каша не простыла. Начал писать прозой.
Его перестали печатать. Задом повернулась судьба.
Яблоки, чтобы они дозрели, прячут в валенок, там они тихо дозревают. В валенок ушел и Василий Петрович. Художнику тоже нужны периоды созревания.
Покой валенка кажущийся. Путь через валенок беспокоен. Это покой без покоя.
Электрические фонари свет дают — оранжевый.
Драматургия создавала новые конусы жизни, разрубленные мечом киноэкрана. Ставили фильм. Его делали люди, хорошо усвоившие, что такое готика и искусство Возрождения. Этими людьми были я и Василий Петрович.
Гольфстрим оказывает смягчающее влияние на климат северо-запада Европы.
Большой писатель ширеет, как река, и впадает в океан.
Впал в океан и Василий Петрович.
Последнее время меня так и подмывает что-нибудь экранизировать. Но что именно? Еще недавно для экрана хорошо шел Чехов. Затем часть сценаристов взялась за Льва Толстого, а другая часть — за Достоевского. Не взяться ли и мне за этого последнего? Он сегодня как будто в моде.
Для начала надо будет переделать для экрана что-нибудь небольшое, — например, «Бедные люди».
Первоочередная задача сценариста — это ясно представлять себе, как сегодня следует относиться к произведению, положенному в основу экранизации.
С «Бедными людьми» как будто все благополучно: повесть была тепло встречена революционными демократами и ни разу не подверглась сомнению критиками наших дней.
Второй задачей было познакомиться с опытом моих предшественников по соавторству с классиками. Посмотрев ряд фильмов, я выяснила следующее.
Сегодня модно все старинное: мебель красного дерева, камины, люстры, канделябры, свечи, иконы… На экране должны присутствовать изысканные интерьеры, особняки с колоннами, дымчатые бокалы, лошади, а также богослужения и кутежи с цыганами.
В фильме необходимы хватающие за душу картины родной природы и хор поселян, исполняющий народные песни.
Уместно, кроме того, оживить фильм двумя-тремя видами зарубежных стран.
Однако, прочитав повесть «Бедные люди», я огорчилась.
Тот факт, что один из положительных героев, а именно Макар Девушкин, любит выпить, меня не смущал. В фильмах на современную тему не рекомендуется показывать пьяных — критика этого не любит. Но, остро реагируя на выпивающих в наши дни, критики спокойно переносят алкоголиков далеких времен. Персонажи минувшего века могут вообще позволить себе все что угодно, и критика в их поведение не вмешивается.
Таким образом, нетрезвый образ жизни Девушкина меня не смутил. Беспокоило другое: не получится интересного сценария! Обидно, в самом деле: у людей лепные потолки, двусветные залы, хрустальные люстры, бокалы, скачки, зарубежные пейзажи, а у меня что? Ну, два-три богослужения в повести наберется, иконы я внесу, но остальное…
Варенька Доброселова ютилась в жалкой каморке. Макар Девушкин — и того хуже: на кухне, за перегородкой, в коммунальной квартире. Кому это сегодня интересно? Правда, в конце повести намечается кое-что занимательное. Варенька выходит замуж за богатого и посылает Девушкина то к белошвейке, то к брильянтщику, то вызывает к себе хозяйку модного ателье мадам Шифон.
Тут, во-первых, можно показать сверкание диадем, браслетов и фермуаров (кстати, выяснить: что такое фермуар?) в магазине брильянтщика, а затем устроить показ мод в ателье мадам Шифон: красавицы манекенщицы, роскошные туалеты… Это скрасит сценарий, но все же повесть бедна, бедна… И сюжетно вяловата…