Но почему же? И школьнику известно, что минуты ярких впечатлений надолго врезаются в память, тогда как дни, лишенные событий, из памяти уходят. Вере же это неизвестно. И собственный опыт ее беден, и читала она, видно, мало. Каким же образом надеется автор духовно обновить Диму с помощью этой серой Веры?
Сюжета никакого. Герои все ходят, и пусть бы бессюжетно ходили, но тогда, значит, вся соль в разговоре?
«Мадам, прошу к столу! — шутит Дима около освещенной витрины гастронома. — Сегодня я угощаю, как именинник. Ну что же будем есть? Ага. Бутерброд с окороком»… — «А, бычки в томате!» — говорит Вера. «Это же сардины, — поправляет Дима. — Их ловили у берегов знойной Африки, есть такая земля». — «Знаю, учили по географии». — «Совершенно верно, мы тоже изучали», — продолжает шутить Дима.
«Бутерброд с окороком»… «учили по географии»… Газированную воду наши герои называют «газвода». Это что же, жаргон молодых современников или попросту убогий язык недоучек?
Увы. Их беседы все время идут на этом же уровне. Походив некоторое время, герои расстаются.
Примемся за другую повесть. Тут нам расскажут «о людях мужественных, сдержанно-суровых» — о военных летчиках… Вот один из героев, летчик Николай Болдырев, знакомится с молодой учительницей. Происходит такой диалог:
«Что вы делаете обычно после уроков?» — «Иду домой». — «А потом?» — «А потом дома». — «А потом?» — «И потом дома». — «А потом?» — «Один час посвящаю языку». — «Какой?» — «Испанский». — «Да. А потом?»
Приставать к только что встреченному человеку с расспросами вообще невежливо, а тут прямо дознание какое-то… Но учительница охотно отвечает и считает даже нужным сообщить, что живет совершенно одна в квартирке с балконом… Однако проводить себя домой не разрешает: «Не надо привычную вам скорость переносить в область человеческих отношений». Подтекст ясен: я девушка серьезная и на ваши ухаживания легко не поддамся… Но почему непременно ухаживания? Почему молодые люди не способны подойти друг к другу просто, дружелюбно, без задних мыслей? «Мама не позволяет гулять с офицерами?» — спрашивает Николай. Если девушка появилась на улице с молодым человеком, это значит, что они «гуляют». Так же смотрели на вещи дореволюционные провинциальные кумушки, но эти взгляды не вяжутся с по-современному отрывистыми «а потом?». Противоречива и учительница. То с наивной хвастливостью сообщает о квартирке, то не разрешает себя проводить. Это, видимо, ее манера кокетничать… «Не обижайтесь!» — говорит она на прощанье. «За что?» — говорит Николай.
Но обижаются на что-то, а не за что-то! Опять этот убогий язык!
Учительница своего добилась. Ночью Николай не спит и мечтает о ней. Она же мечтает о нем.
Другого героя повести зовут Леша. Он не хочет, чтобы его невеста жила рядом с аэродромом и видела, каким опасностям подвергаются летчики… «…Голая правда, — говорит Леша своему другу, — может быть и вредной. Когда я в детстве спросил: «Папа, а откуда вы меня взяли?» — а он: «Купил в гастрономе», — и я был доволен. Вот и выходит, что правда иногда в том, чтобы скрывать правду».
Но ведь папа-то, папа беседовал с малюткой, настолько несмышленым, что тот поверил, будто гастрономы наряду с битыми куропатками торгуют живыми детьми… Можно ли на этом основании делать далеко идущие выводы о вреде правды? Шаткая логика. И скверная. Ибо кто возьмет на себя решить, когда правда нужна, а когда — нет? И кто будет лгать — кому?
Итак, один герой то ли груб, то ли пошловат. Другой же явно склонен к демагогии.
Примемся за третью повесть. Это из жизни студентов. Юная пара — Сережа и Галя сразу поражают читателя легкомыслием: идут в загс, понятия не имея о том, куда из загса придут, — в общежитии нет свободных комнат! Но добрые студенты нашли выход: выселяют аспиранта Антона и его комнату в качестве свадебного подарка отдают молодым. Те с легкой душой подарок принимают, скрыв от друзей, что на самом-то деле регистрацию их брака отложили на месяц. Знаменательно и то, что Сережа ушел в загс именно почему-то в тот день, когда был дежурным по комнате. Дежурством ни с кем не сменился, товарищей не предупредил, а застав их голодными, и извиниться не счел нужным. Совершенно безответственна и Галя: накануне зачета убегает на вечер, не сделав чертежа. Есть у Гали черты и похуже: когда вечером в парке женский голос взывает о помощи и Сережа хочет туда кинуться, Галя его удерживает: «Не ходи, наш разговор еще не закончен». Как будто можно спокойно разговаривать, когда рядом пьяные хулиганы напали на женщину!
Вот еще сценка из той же повести: сын студентки Вали, крошка Женя, запускает руку в корзинку приезжей женщины и извлекает оттуда жареную утку. Малютка не ведает, что творит, а что же мама? Мама произносит: «Не беспокойтесь, он не съест» (?!). «Фу, она жирная!» — кричит крошка Женя, разглядев утку. «Ну вот видите! Умница моя ты, умница!»