Белокурая гейша полностью

Марико оставалось лишь молиться, чтобы это было не так.

- Говорите! Отвечайте, где найти майко, - рычал барон, - или я отрублю вашу голову вместо ее!

- Вы почтили мой чайный дом своим благородным присутствием, барон Тонда-сама, - медленно и тщательно выбирая слова, молвила Симойё. - Я не могу не исполнить вашего желания, но я не знаю, куда сбежала девушка.

Марико так долго смотрела во все глаза, не мигая, и слушала, как окасан и барон обмениваются репликами - окасан говорила спокойным, уважительным тоном, а барон кричал, - что веки ее почти разучились мигать. Отсвет масляной лампы танцевал на стенах чайного дома, рассыпая по комнате дрожащие фиолетовые тени.

Призвав на помощь все свое умение убеждать, окасан все же сумела заверить барона, что девушка, которую он желает, настолько напугана, что, загнанная в угол его людьми, скорее всего, вытащит из-за пояса серебряный кинжал и вонзит прямо себе в горло.

Марико ахнула, чуть не выдав своего присутствия. Ее собственное оружие, маленький кортик, всегда был при ней, спрятанный в складках пояса на груди. Считалось позорным не произвести ритуал самоубийства, чтобы защитить свою честь. Девушка ухмыльнулась, прижимая руку ко рту, так как не сомневалась, что ее будущая сестра скорее вонзит кинжал в живот напавших на нее приспешников барона. И окасан также было это известно.

А еще она знает, что я прячусь здесь, - подумала Марико, глядя в смотровой глазок на сидящую на коленях Симойё. - Она обладает умением видеть сквозь стены.

Девушка заметила странное выражение, промелькнувшее по лицу владелицы чайного дома в неверном фиолетовом свете. Маска ее упала, и обычная уверенность в себе сменилась страхом, будто бы она просила Марико сохранять молчание по причинам, которые та не могла понять.

Как же я запуталась, - подумала девушка, не в состоянии осмыслить покорность окасан, будто бы это было наивысшей женской добродетелью. Не такой женщиной была Симойё. Она учила своих молодых майко, что они яркие и заполнены светом, а не ночной темнотой, вопреки распространенному верованию, и потому невежественны, так как не могут видеть вещей. Она считала, что гейша наделена некоторой долей интеллекта, присущего мужчинам.

Озадаченная, Марико отклонилась на пятках, обдумывая сложившуюся ситуацию и слушая.

- Не рискую оскорбить вас, барон Тонда-сама, - произнесла Симойё, прикрывая рот рукой, чем очень удивила Марико - как будто просила прощения за то, что дышит. Такое поведение было совсем не свойственно окасан. - Могу ли я предложить отправить Марико-сан привести девушку обратно в чайный дом?

Меня? - поразилась Марико, сердце которой тут же забилось быстрее от страха. - Как же мне ее найти? Я же сижу здесь, скрываясь, точно сверчок в лесу, старающийся не производить ни звука, чтобы не быть пойманным и запертым в клетку. Тем не менее именно там я и нахожусь - в клетке, куда сама же себя и посадила. Как мне выбраться на свободу?

- Делайте, что должны, - вскричал барон, - но разыщите девчонку! Или я буду очень сильно недоволен.

- Прошу вас позволить показать вам, барон Тонда-сама, что сердце женщины бьется не только под ее левой грудью, - молвила Симойё, трижды хлопая в ладоши. - Наслаждение окружает вас повсюду.

- Неужели? - проворчал барон.

Женщина улыбнулась:

- Чайный дом Оглядывающегося дерева с радостью предоставит вам самое пленительное развлечение, призванное утолить вашу страсть и успокоить вашу изнуренную душу.

Марико отметила, что барон впечатлен и заинтригован. Он убрал свой меч обратно в ножны и заворчал. Снова. Но на это раз не так громко.

- Возможно, я поторопился в своих суждениях.

Симойё кивнула, и тут бумажная ширма сдвинулась в сторону. Через смотровое окошко Марико была не в состоянии рассмотреть происходящее, но зато ей был отлично слышан серебристый, хорошо поставленный женский голосок, который произнес:

- Добрый вечер, барон Тонда-сама.

Юки-сан.

Марико продолжала хранить молчание, хотя в животе у нее зашевелилось недоброе предчувствие. Появление прекрасной гейши могло означать лишь одно - стремление окасан умилостивить гнев барона с помощью ночи сексуальных игр и страстей.

Грязных игр.

Его дразнящий и испытующий язык будет прикасаться к Юки-сан. Она примет его пенис в рот, так глубоко, как только сможет, пока у нее не сведет челюсть, и станет сосать его до тех пор, пока на глазах ее не выступят слезы. Мысли эти были такими восхитительными, от них по позвоночнику Марико бегали мурашки.