Свернувшись клубком в уголке рикши и испытывая страстную потребность в новом виде наслаждения, Марико напомнила себе, что она должна стать гейшей. Да,
Юноша-рикша пробежал по луже, заставив девушку подпрыгнуть на месте, когда грязные капли забрызгали край ее кимоно, заляпав вышитые на нем белые хризантемы. Она раздраженно вскрикнула. Испорченным оказалось не только ее кимоно. Чувственные и приятные мысли, наполняющие ее разум, сменились более прозаическими. Сегодня ночью произошли странные события, потрясшие ее миропорядок и нарушившие привычный ход вещей. Сведения, полученные ею от окасан, тяжелым бременем легли ей на сердце.
- Ты очень ответственное дитя, Марико-чан, - обратилась к ней Симойё, добавив к ее имени уменьшительно-ласкательный суффикс. - Дитя, которое понимает, что долг превыше всего.
- Да, окасан, - ответила девушка, кланяясь.
- Ты приносишь почет моему заведению, а я оберегаю тебя от невзгод мира, лежащего за пределами чайного дома.
- Я благодарна вам за защиту, окасан, - произнесла Марико, продолжая держать руки сложенными, а голову - низко склоненной. Женщина и молодая майко сидели на синих шелковых подушках в чайной комнате на втором этаже, вдали от спящих любовников - барона Тонды и Юки.
Комната эта была разделена на три части с помощью ширм из тусклой золотистой бумаги. Марико рассматривала панели над ширмой, расписанные изображениями грубых извивающихся веток. Неприятная дрожь охватила ее тело, заставив прижать рукава кимоно к груди. Намерена ли окасан наказать ее? Глядя на ветви, Марико вспомнила о том, что случилось с девушками-уборщицами, когда они разгневали окасан, тайком пробравшись в большую кипарисовую ванну, где, раздевшись донага, стали ублажать друг друга своими толстыми пальцами. Они плескались в теплой воде и растирали друг другу груди ароматным маслом кунжута, а потом погрузили пальцы друг другу в анальные отверстия, что заставило их кричать от наслаждения, а ее, Марико, исходить завистью. Когда окасан обнаружила, что девушки уклоняются от исполнения своих прямых обязанностей по уборке, она заставила их лечь обнаженными на татами и стала хлестать по ягодицам длинным жестким ивовым прутом. Марико захихикала. Возможно, это вовсе и не было наказанием.
К счастью для нее, нынче ночью боги пребывали в хорошем расположении духа. Когда Симойё заметила ее убегающей прочь, то сделала ей знак следовать за ней. Краешком глаза девушка заметила Аи, входящую в комнату, чтобы прикрыть спящих любовников москитной сеткой, сплетенной из груботканого зеленого хлопка.
Марико в удивлении воззрилась на Симойё, думая о том, что барон, очевидно, очень важный господин, так как владелица чайного дома никогда не позволяла ни единому клиенту ночевать в ее заведении с тех пор, как Марико была совсем маленькой. Тогда два самурая повздорили из-за расположения гейши и нанесли друг другу раны, пролив кровь вперемешку с семенем. Отметины от их мечей до сих пор можно увидеть на деревянных столбах в главной чайной комнате. С тех пор в Чайном доме Оглядывающегося дерева принимали лишь джентльменов аристократического происхождения.
- Опасность пришла к нам раньше, чем я ожидала, Марико-чан, - молвила Симойё, промокая лицо шарфом с изображением ивового герба чайного дома. Пальцы ее были влажны от пота.
- Опасность? Я не понимаю, окасан.
- Да, мое невинное дитя, великая опасность. На протяжении нескольких лет я избегала привлекать внимание к своему скромному чайному дому в надежде избежать рискованной дилеммы.
Марико села прямее. Слова Симойё были подобны камешкам, бросаемым в воду, отчего по поверхности расходились все новые круги, тревожащие разум девушки.
- Почему, окасан?
- Боюсь, принц Кира-сама раскроет секрет, который я храню в этих стенах, и захочет отомстить нам.
- Принц Кира-сама? Секрет? Месть? - Марико замолчала, переполняемая страхом. Она не могла взять в толк, что же пытается сообщить ей окасан, и это лишь подстегивало ее любопытство. - Я ничего не понимаю.
Симойё коснулась рукой щеки девушки. Пальцы ее оказались холодными, очень холодными. Марико заставляла себя не дрожать, когда женщина смотрела на нее глазами, отражающими воспоминания давно минувших дней.
- Помнишь ли ты ночь, когда к нам прибыла Кэтлин-сан? - спросила Симойё.
- Да, окасан, тогда было очень темно, шел дождь с ветром и молнией, а она очень боялась за своего отца.
Симойё со вздохом переместила руку со щеки Марико к своей груди, будто бы хотела согреть сердце.
- Не ее отец подвергался опасности со стороны принца Киры-сама, но Кэтлин-сан.
