— Ойкумена почти полностью во власти даэвов. Хотя наш народ никогда не желал встречи с вами, так же, как, я полагаю, и ваш, скоро избежать её будет невозможно. Мы с вами — и с уважаемыми господами, встреча с которыми всё время ускользает у меня из рук — определяем, каков будет формат этой встречи. Приведёт она к войне или станет началом длительного сотрудничества. И вы считаете, что это подходящий момент для отпуска?
— Да! — глаза Санта сверкнули яростью. — Лемуры вас разбери, это лучший момент, какой можно выбрать. Потому что ни я, ни вы не знаем… Сможем ли сидеть вот так с бокалом гранатового вина, — он кивнул на стакан, который только что поставила на стол горничная, — за одним столом.
Лира взяла вино и сделала маленький глоток.
— Ведь это зависит от вас, Рутгер.
— И ещё от тринадцати патрициев.
— Не буду спорить… мне гораздо проще, я могу уверенно говорить от лица всех намэ. И всё же… я ценю ваше предложение, но вынуждена настаивать.
— Не настаивайте, — Сант одним глотком осушил бокал и со стуком поставил на стол. — Я как раз пришёл сказать, что Флавий желает встретиться с вами сегодня вечером.
Глаза Лиры блеснули.
— А Цебитар?
— Цебитара всё ещё нет в городе.
— Сколько это будет продолжаться? Мне сказали, он на охоте.
— На охоте… — Сант усмехнулся. — Можно и так сказать. Но охота его будет долгой.
— Вы не договариваете.
Сант пожал плечами.
— Цебитары — дом Плутона. Традиционно они занимаются особыми поручениями императора. Если мы не знаем, где Цебитар, значит, не должны этого знать.
— Какую часть голосов может гарантировать мне Флавий?
— У нас всё выглядит… несколько иначе. Решение примет Цезарь. Патриции могут лишь повлиять на его решение в ту или иную сторону. Слово Флавия будет иметь значение для императора. Но слова Цебитара, полагаю, тоже. Большинство остальных домов не обладают достаточным авторитетом… и элементарной возможностью говорить с Цезарем.
— А Валентайн?
— Да, Валентайн авторитетен. Он занимается поставками самоцветов к императорскому двору. Но политика его не интересует. Единственный способ на него повлиять— это деньги, а их, я полагаю, у вас нет.
— Это можно обдумать… Мне просто потребуется время.
— Даже в этом случае сомневаюсь, что Валентайн захочет лезть на чужую территорию. Конфликт с держателями торговых путей для него опасен. А это… Цебитары, Флавии, Санты.
— Всё упирается в проклятого Цебитара, — Лира откинула голову на спинку кресла и потёрла глаза.
— Именно поэтому я рекомендовал бы вам не спешить. Если вы заручитесь поддержкой Цебитара, возможно, Флавий не решится высказать непопулярное мнение. Но теперь уже поздно. Сегодня он устраивает приём в честь наречения своей дочери. И он будет ждать вас там. Подберите подарок девушке и будьте готовы говорить с её отцом.
Сант поднялся из кресла и потянулся. Зевнул и направился к дверям.
А Лира ещё некоторое время сидела, покручивая в пальцах стакан и глядя ему вслед. Затем вздохнула и произнесла:
— Дайнэ, хватит дуться.
Аран-тал вышел из тени и, взяв со стола отвар, отнёс его в купальню. Вернулся с бокалом, полным чистой воды.
— Дайнэ, что дарят девушкам-даэвов?
— Цветы. Это универсальный подарок, который нравится девушкам всех рас.
— Но это подарок, недостойный намэ.
Дайнэ смерил её холодным взглядом и исчез в спальне. Лира вздохнула. С каждым днём Инаро вёл себя всё более странно, и Лире начинало казаться, что всё, чего они достигли в путешествии, постепенно исчезает.
Она глотнула ещё коктейля, осторожно перебирая языком льдинки.
Дайнэ вернулся через пару минут. Протянул Лире свёрток неправильной формы. Намэ перевела взгляд с Дайнэ на свёрток и обратно.
— Что это?
— Посмотрите.
Лира осторожно приняла из его рук свёрток и размотала салфетку. В руках её лежала роза, вырезанная из красного дерева. Прожилки переливались на солнце, имитируя тени, падающие на лепестки, хотя Лира была уверена, что роза не покрыта лаком. Она всё ещё пахла свежей стружкой.
— Дайнэ… — выдохнула она. — Это прекрасно.
«Я сделал её для вас», — хотел сказать Инаро, но понял, что голос не слушается. Он молча кивнул, отошёл к окну и снова замер в тени — как и подобает аран-тал.
Гремели валторны, и шёлковой лентой вплетались в музыку флейты. Голос девушки перекрывал хаос музыки, пробуждавшей мысли о недрах вулкана, коптившего над городом, разрезал воздух острым ножом, взлетал вверх всё выше.
— Как вам нравится симфония?
Лира замешкалась с ответом. Музыка никогда не входила в сферу её интересов, и вместо неё ответил Дайнэ:
— Слишком сильная разница между тональностью голоса и аккордами основной линии. Совершенство каждой из нитей убивает гармонию.
Он редко говорил в присутствии посторонних, но на сей раз не удержался.
— Ваш охранник, видимо, большой ценитель, — в голосе Санта звенел сарказм. Дайнэ неизменно вызывал у него злость, и это было взаимно.
— Он разбирается лучше меня, — Лира улыбнулась, игнорируя агрессию. — Я же — узкий специалист.
